Чтение онлайн

Когда Нила ушла, то забрала мое сердце и разум с собой. Но сейчас у меня была редкая возможность стать сильнее. Я хотел стать мужчиной, в котором она нуждалась, поэтому, когда настанет время забрать ее, мы оба будем готовы.

***

Сто двадцать часов.

Пять дней с тех пор, как уехала Нила.

Мои раны заживали: ребра оставались забинтованными и болели, но мое лицо уже не выглядело таким же опухшим или ужасным.

Пять дней приравнивались к тридцати семи таблеткам. Я привязался к своей баночке, пожирая обещанный туман, как будто каждая пилюля была эксклюзивной икрой.

Больше ничего не волновало меня. Ни громкие звуки, ни чрезмерные запахи. Даже накаленная обстановка или злоба. Туман становился гуще... изоляция между миром и мной становилась все глубже с каждым днем.

Таблетки действовали.

Они овладевали мной, исцеляли.

Но я не растворился в них полностью. Я все еще испытывал боль, как будто мое сердце вырвали. Каждую ночь в своих снах я скользил внутрь Нилы, и она кончала в моих руках. Татуированные кончики моих пальцев смеялись надо мной, напоминая мне, что она заклеймила меня, и я заклеймил ее, но сейчас... мы были врозь, даже если и принадлежали друг к другу.

Но скоро я смогу забрать ее.

Скоро я смогу спасти Нилу, Жасмин, Кестрела и себя.

Очень много людей зависело от меня. Я не мог их подвести. Так что, проглотив еще одну таблетку, я попрощался еще с одной унцией чувств, я готовился к абсолютному финалу.

***

Я должен был это предвидеть.

Почему я этого не предусмотрел?

Я начал принимать мои новые друзья-таблетки, чтобы спастись от тебя самого, чтобы спасти Нилу от худшей судьбы, придуманной Дэниелем, и сберечь добро, которое Нила нашла во мне.

Это была моя цель... но я недооценил Ката.

Я не уделил достаточно пристального внимания своему изменению, и наркотики взяли меня в заложники.

Я начал медленно, размеренно.

Человек, которого я знал, все глубже и глубже погружался внутрь, оставляя оболочку от человека, которым я когда-то был.

Начиналось медленно: Кат вернул меня обратно в управление шахтами и отгрузками. Он вернул мою ответственность и похвалил за хорошую работу. Управление безопасностью и финансами заполнили весь мой день, все дальше и дальше уводя меня от мягкой нежности, вызванной Нилой.

Ночью меня вызвали в покои отца, чтобы рассказать, как все будет, так как ко мне начал возвращаться контроль. Он заставил меня выпить свое изощренное восприятие и съесть его отвратительную мораль.

Медленно, но верно, я становился злым. И этому гневу было дано направление.

Близнец Уивер.

Вон был виноват во всем.

Он украл ее от меня. Его гребаное вмешательство не прекратилось. Он привел позор и подозрение к моему дому. Это нельзя было спустить с рук.

Нила была свободна уже на протяжении нескольких дней — не было причин распространять слух — в его голове он выиграл. Я не совершал попыток связаться с Нилой под влиянием условий моего отца.

— Держись подальше, пока лекарства работают.

Я должен был догадаться, что у наркотиков была двойная цель: помочь мне, но также и поработить меня. Я больше не мог вспомнить, почему хотел помочь Ниле. Да, у меня к ней были чувства... но это было так давно. Она была Уивер. Смертельный враг моей семьи. Почему я должен отступать от своей судьбы, когда многие на меня полагались?

Каждый завтрак мой отец включал новости, YouTube и любую социальную платформу доступную сегодня. Медленно он наполнял мое сердце ненавистью.

Он показывал мне отвратительную ложь о всех нас, исходившие от Вона. Twitter взрывали хештеги #УблюдкиХоуки и #НевинныеУивер. В Facebook проводились дебаты и обзоры мнений, касаемые Долга по наследству.

У всех были гипотезы.

Все были неправильными.

Но они все имели кое-что общее.

Они хотели нашей крови.

Вон вернул меня в ледяную метель, от которой я сбежал. Его сестра отогрела меня, но он снова меня заморозил.

Он побывал у каждого журналиста и репортера. Он разгласил древние сказания о грязных делах, контрактах и долгах. Он дал знать о наших личных делах всему гребаному миру.

Каждый день звонили насчет интервью. Наши источники по связи с покупателями на черном рынке насторожились — отнюдь не наслаждаясь сплетнями вокруг нашей семьи — в случае, если это затронет и их тоже. Наш персонал начал перешептываться. Наша гребаная жизнь стала достоянием общественности.

У нас были деньги. Мы контролировали полицию, таможню и могли манипулировать ими, но у нас не было никакого влияния, когда дело доходило до незнакомцев в интернете.

Вон Уивер использовал влияние новой эпохи и привел людей к нашей двери, тем самым сплотив нашу семью. Хоуки против Уивер. Как и прежде.

Он доказал, что, в конце концов, мы не были такими уж неприкасаемыми. Кат не очень хорошо переживал эту ситуацию. Он бесился, что почти ничего не мог сделать, чтобы остановить эту бурю. С Эммой Уивер ему не нужно было беспокоиться о СМИ — но не в современном обществе. Это был больший зверь, чем мы предполагали.

Наша империя была построена на слепом соглашении. Мы знали, что не можем предъявить договор о власти над Уивер. Никто не воспримет это всерьез.

Никто не мог владеть другим.

Только имбицилы верили в подобное.

Но я верил в нашу мощь. Наше благосостояние. Статус.

Сказания о нашем переходе от бедности к богатству рассказывались так много раз, что достигли феноменального статуса в нашей семье: нас кормили этим с самого рождения, заставляя верить в силу, связующего пергамента, который давал нам карт-бланш делать что угодно. Не потому, что это давало нам неприкосновенность, а потому, что показывало, сколько людей повиновалось нам, когда у нас был контроль.