Чтение онлайн

Сегодня же не маргиналишка какой-нибудь, а мейнстримнейший Президент Центра Стратегических Разработок при Правительстве Российской Федерации меланхолично повествует:

Практически во всех фокус-группах респонденты спонтанно говорили о возможности и желательности революции, перспективы которой обсуждаются как единственно возможная альтернатива обновления власти. Смена руководства электоральным путем через выборы не рассматривается респондентами как реалистический вариант. Это мнение можно считать практически единодушным. Опасения и страхи относительно революции с ее возможными эксцессами высказываются значительно реже, чем весной… Нынешняя власть не устраивает большинство россиян. Их почти 70 процентов.

Причем подобные настроения доминируют не только в хижинах, но и, что критически важно для успеха любой мирной революции, во дворцах. О развертывающихся там процессах ценнейшие показания регулярно дает в последнее время другой инсайдер — болезненно переживающий свое отлучение от державного корыта кремлевский расстрига Павловский.

Уж он-то хорошо знает, чем дышат единственные в стране полновластные собственники, без которых Путин никто — пара тысяч человек в высоких кабинетах и швейцарских шале, куда они отправляются по пятницам:

«… Ведь, я знаю, я точно знаю, что они думают о происходящем. Они считают это безумием. Но пора бы им это выразить…

Понимаете… Каждый человек может сойти с ума, каждая власть может сойти с ума, в России особенно… значит не надо адресоваться к нему. Он сам либо преодолеет, либо не преодолеет свое состояние. Надо действовать так, как будто бы Путина нет…

Главное. Они хотят гарантированно спастись в личном качестве. А ведь этот парень обещал им гарантии собственности и ее передачи детям, а теперь получается, что они сами должны гарантировать его президентство. Тогда либо давайте рассчитываться за это, либо давайте другого парня.

Вчера страховым полисом был Путин, завтра это может быть… тоже Путин. Но связанный…»

Таково состояние умов в обществе и правящем истеблишменте в России поздней осенью 2012 года. Контракты Путина с обществом и с олигархией, поставившей его у власти 13 лет назад кровавой осенью 1999-го, закончились. Его пропаганда уже не может дурить страну телевизионной картинкой «вставания с колен» и, значит, сам он не способен более служить страховым полисом для золотых двух тысяч, грабящих Россию вахтовым методом из своих швейцарских шале.

Так почему же им тогда, действительно, как их настойчиво подталкивает к тому Павловский, не повязать Путина и не поставить на его место другого парня. Да потому что они лучше разбираются в кремлевских раскладах, чем оторвавшийся от жизни профессиональный провокатор с тридцатилетним стажем.

Повязать-то они Путина могут, только вот повязанный и обвиненный ими во всех совместных преступлениях Путин камнем повиснет у них на шее и потянет их за собой на станцию Дно. И никакой другой парень не способен стать для них таким же страховым полисом еще на 13 лет, каким Путин стал в незабываемом 99-ом. Нельзя дважды войти в одну реку, просто наняв еще раз дорогого пиарщика Павловского.

Билет на воровской пароход с немедленной датой отплытия — максимум, что они могут получить за повязанного Путина. Но жаба жадности их душит, чертовски хочется продолжения российского банкета и на этот спасительный для них вариант они пока еще не готовы.

Значит агония, которая могла бы закончиться уже сегодня, ещё продлится. Законы падения авторитарных режимов везде одинаковы: двести тысяч на площади плюс дворцовый переворот или миллион на улицах и уже без всяких дворцов.

Сегодня власть решила обезглавить оппозицию, которая выводит на марши сотни тысяч. Но этим она лишит себя остатков легитимности. И когда очень скоро при серьезных экономических трудностях на улицу выйдут миллионы, на первый план среди протестующих выдвинутся несколько другие люди. Те, которые не пишут эссе о концепции переходного периода.

29 ноября 2012 года

Начнем издалека — с мартовских выборов. Многие эксперты полагают, что Путину было вброшено примерно столько же голосов, как и на думских выборах — около 15 %. Апологеты власти утверждают, что нет, скорее 10 %, и потому он все равно законно избран в первом туре.

Странный аргумент, полюбившийся в последнее время некоторым моим коллегам. И в том, и в другом случае Путин является прежде всего преступником, организовавшим масштабные фальсификации и узурпировавшим власть. Не говоря уже о том, что фальсификация выборов в России начинается задолго до дня голосования (в частности, с жесткой селекции допускаемых к ним спарринг-партнеров путиндента). И о том, что по Конституции РФ он просто не имел права баллотироваться.

Так или иначе точные цифры неизвестны никому. Ясно, что примерно половина избирателей проголосовала против Путина и примерно половина за него. Но это очень разные половины по динамике своих настроений. Те, кто против Путина — активные и убежденные его оппоненты, которые уже никогда не изменят своего резко отрицательного к нему отношения.

Те, кто проголосовали за — это не его горячие сторонники, а, как правило, люди пока еще сомневающиеся или недостаточно информированные; подверженные административному давлению жители малых городов и национальных республик. Изменение их отношения к власти неизбежно последует вслед за той же тенденцией в больших городах. «Путинская половина» будет сокращаться как шагреневая кожа.

Как сказал директор правительственного Центра стратегических разработок М. Дмитриев, шокированный результатами собственного социологического исследования, это дерево, готовое мгновенно превратиться в труху. Еще в марте работая с фокус-группами граждан, голосовавших за Путина, он к своему удивлению обнаружил, что они в целом весьма критически относятся к пожизненному президенту.

Когда же он спрашивал: «А почему же вы все-таки за него голосовали?», то получал стандартные ответы: «А за кого же еще, не за Зюганова же или за Жириновского» (см. выше о фальсификации) или «А не приведет ли уход Путина к хаосу, распаду государства».

Не симпатии к власти (с ней уже давно всем все ясно), а страх перед неизвестностью, перед прыжком в бездну хаоса и безвластия удерживает от перехода на сторону оппозиции миллионы ее потенциальных сторонников по всей стране. Не ОМОНы и не зомбоящики защищают сегодня обанкротившуюся и опостылевшую всем клептократию. Ее последняя и самая эффективная в сознании людей линия обороны — экзистенциальный русский вопрос: А что потом? А не соскользнет ли в Россия в стихию распада, как это происходило уже в 17-ом и 91-ом?