Чтение онлайн

— Нет! И если ты ее допустишь — я тебя не знаю, учти.

— Извини, — помедлив, сказал Невдогад.

В другое время Упрям ответил бы: «Ничего, я понимаю». Действительно, как не понять: любой человек, размышляющий над какой-то загадкой, должен, обязан просто обдумать оба ответа, если возможны только два. Однако ученик чародея промолчал. Редкий для него случай, но он рассердился. Очень сильно.

Княжество многим было обязано Науму. Выгодное перемирие с Тухлым Городищем — иному волхву такого дела хватило бы, чтоб на всю жизнь успокоиться и во славе почивать, а Наум, хоть и молод был тогда, ничуть не зазнался. Гордыня вообще была ему неведома. До самой старости, случись, где что, ехал не раздумывая, ему и в голову не приходило сказать, мол, это не работа для меня, я на мелочи не размениваюсь. В Чародейском Совете к слову его всегда прислушивались, но, как ни звали к себе, он в Ладогу не пошел, Твердь не бросил…

Да что говорить, всегда служил верой и правдой! А вот теперь — Упрям остро чувствовал это — достаточно одного неверного шага, чтобы сгубить Наума. Не впрок заслуги, не в заслугу честь. Ладога готова поверить в навет, и если станет известно о незаконном магическом торге, непременно голоса послышатся: Наум это, он виноват!

Ах, Ладога, Ладога, коротка твоя память! Забыла, Ладога, как сама Наума звала, великие почести сулила… или отказом оскорбилась? О том, что не будет в стольном городе поддержки дивнинскому чародею, Упрям догадывался: иначе Светорад непременно намекнул бы. Уже одно то, как он опасался, что разговор через зеркала подслушан будет… Да и Велислав Радивоич не преминул бы утешить, будь он уверен, что Ладога не прислушается к оговору. Князю, конечно, неоткуда в полной мере знать, что делается в Совете Старцев, зато он хорошо представляет себе мысли великого князя ладожского и всея Словени. Раз не поспешил ободрить, значит, понимает: великий князь ради спокойствия земель отдаст Наума на съедение и бровью не поведет.

Нет, нельзя сейчас упырские слова о запретном торге повсюду разносить! Даже Велиславу говорить нельзя — коль он обязан будет сообщить в Ладогу, дело-то до всей Словени касаемо! Но что же тогда остается?

И что особенно противно, засела в голове мысль Невдогада: а ну как нарочно врагом через Маруха подброшены сведения, ради смуты и лишних подозрений? Ради того, чтобы, пока все о магии говорят, что-то еще сделать?

Но что?

Или…

Упрям, сам того не замечая, заставлял Ветерка идти все тише и тише. Вот и новое сомнение подкатило. Чем подтвердить-то записи? Упрям бросил на Невдогада полный отчаяния взор.

Как ни рассердил его последний вопрос княжны, без ее острого ума придется туго. Ведь это, наверное, важнее всего сейчас — крепко еще раз все обдумать и понять: кто же за кем стоит, кто кем верховодит? И что станет последней, главной целью главного врага?

Упрям заставил себя успокоиться. Без движения, над одними только картами посиживая, ничего нового не сведаешь, а без сведений загадки не решишь. Вообще же, глупая идея: таинственный Хозяин, чтобы таким способом подвести к южному направлению мысли, должен был хорошо знать, что упырь не выполнит задания. И, кроме того, твердо верить, что Упрям перехитрит чары и сумеет склонить Маруха к разговору. Невероятно! Не может враг так высоко ценить Упряма.

Враг. Пора называть вещи своими именами — это Бурезов. Верховодит он заговором, или сам является чьим-то орудием, сейчас неважно. Он — ближайший и опасный враг, он подослал убийц — орков, навей и того же Маруха…

Хм, вот еще странность: Марух, коли правдив его рассказ о странствии по Волге и Дону, провернул невероятно сложную работу, сманив на строгую Дивнинскую ярмарку больше двух десятков торговцев запретной магией. Нужно было уговорить их бросить привычные места и пути торга, не просто наобещать золотые горы, а заставить довериться, убедить в выгоде торга на ярмарке. У многих упырей сильная воля, но люди, которым легко что-то внушить, как правило, купцами не становятся. Нет, Марух работал головой! Потом он, как сам говорил, скучал в безделье — значит, берег его Бурезов. И вдруг задание: вломиться среди бела дня в охраняемую башню, найти княжну и укусить… глупо! Упыриный яд надолго способен уложить человека в постель, но излечить от него не так уж и сложно, любая знахарка осилит. Если только не это и было целью Бурезова…

Так, а Лоух? Приедет он, скажут ему, что княжна хворает — и полетит в Ромейское Угорье весть: мол, тянут со свадьбой славяне! Нет, цель, похоже, не такая уж и глупая. Бурезов старается усилить напряженность. Бегство Василисы могло бы сыграть ему на руку, но, скорее всего, было событием не слишком приятным. Тоже, конечно, отсрочит свадьбу, но только в том случае, если ответственной дочери князя не взбредет в голову вернуться в последний миг. И вот накануне какого-то «большого дела» он предпринимает шаги, чтобы отыскать Василису, надежно обезвредить ее и вместе с тем, при возможности, выслужиться перед Велиславом.

Но почему для такой несложной работы он посылает умного Маруха? Неувязочка.

Или ему уже некого посылать? Орк вроде бы последний остался, оборотень тоже готовится к «большому делу» (да и не по силам оборотню в одиночку в башни вламываться). Нави… их теперь лишний раз ни на шаг нельзя отпускать от становища.

Это опасные твари, и можно не сомневаться: Болеслав, узнав про них, немедля поднял Охранную дружину, наверняка еще и подкрепления просил — и князь, без сомнения, дал. И с самой ночи воины Тверди без лишнего шума прочесывают и город, и окрестности в поисках схрона. Лишний шаг навей — лишний след, а Болеслав хороший следопыт. Видимо, нужны сейчас нави Бурезову. А это тебе не орки чужеземные, которые здесь в полной власти чародея оказались, это нечисть местная, сильная, с ней просто так не свяжешься, а потом — просто так не отвяжешься. С ними у Бурезова, скорее всего, не разовый найм, а сотрудничество.

Хотя, помнится, Скорит говорил, будто все спешно решалось: мол, бросил кто-то клич в Мире Ночи, нави и откликнулись… Нет, покривил душой, буде таковую имеет, владыка Тухлого Городища. У него и повод был: наверняка нави в обмен на службу Бурезову выторговали себе поддержку в борьбе с упырями. А Скориту совсем не хотелось признавать, что его племени туго приходится — это означало бы попросить помощи. И прощай тогда надежда изменить Договор. По этой же причине он и предложение Бурезова отверг.

И пришлось тому остановиться на болотниках. Он наверняка намерен использовать их в своем «большом деле» — эх, примерно бы хоть догадаться, что это такое! И вполне возможно, Бурезову и впрямь больше некого посылать. Хорошо, коли так, — можно надеяться, что силы врага на исходе.

Итак, все вроде бы разумно. Марух выдал секреты врага случайно, и сказанное им — правда. Впрочем, не помешает, пожалуй, поговорить со Скоритом и — леший с ним! — помощи попросить. Хотя бы самой малой: пусть он, владыка упырей, расспросит Маруха по всей строгости и наверняка вызнает, не лгал ли тот.

Если только… если Бурезов не убьет Маруха. Подчиненный упырь «зело опасен», а если он еще так много знает…

Упрям до боли стиснул зубы.

Почти наверняка Марух обречен! Бурезов на пороге «большого дела» не остановится ни перед чем, и лишний раз рисковать не станет. В сущности, нельзя исключать, что в башню — днем! — он был послан с тем расчетом, что, либо Василису отравит, либо сгинет на клинках стражи. А, учитывая неумолимость подчиненного упыря — сделает, скорее всего, и то и другое.