Три камешка

Сергей Николаевич МАРТЬЯНОВ

ТРИ КАМЕШКА

Рассказ

Накануне Первого мая Батурин вместе с двумя работницами фабрики выехал на подшефную заставу. По совести говоря, ему не очень хотелось ехать. Собиралась компания, договорились после демонстрации махнуть за город, подышать воздухом, выпить на лоне природы. К тому же на своем веку он повидал такое, что границей его теперь не удивишь. "Пускай поедет кто-нибудь другой, помоложе", - отнекивался Батурин.

Но директор фабрики Халида Ибрагимовна Ахундова, женщина энергичная и властная, и слушать не хотела об этом.

– Да вы что, Михаил Иванович?
– удивленно говорила она.
– Кого же нам послать, как не вас? Вы человек бывалый, фронтовик, солдатам будет интересно вас послушать.

– Интересно!
– усмехнулся Батурин, хотя напоминание о прошлых боевых заслугах и польстило ему.

– А как же?
– настаивала Ахундова. Вы начальник отдела кадров, в курсе всех дел на фабрике. Кому же, как не вам, рассказать о наших людях, о наших достижениях?

Пришлось согласиться. Больше всего подействовал довод, что он единственный мужчина на фабрике, достойный возглавить делегацию шефов. Может, это и так: фабрика швейная и на ней работают почти одни женщины. А директор не хотела отпускать работниц одних.

– Вы уж там присмотрите за ними, - наставительно сказала она.
– На границу едут. Как говорят, бедняка и на верблюде скорпион ужалит.

– Ничего с ними там не случится, - успокоил Батурин.
– А вот головы им солдаты закрутят.

– Это не страшно. Может, женихов найдут.

"Не хватало еще, чтобы я сватом был", - недовольно подумал Батурин и всю дорогу напускал на себя строгость. В поезде читал газеты, нацепив на нос очки, а в машине, высланной за ними с заставы, торжественно и молчаливо сидел рядом с шофером. Девушек звали Марусей и Дусей, обе они прожили на свете столько, сколько один Батурин, были смешливы и казались ему на одно лицо. И в поезде, и сейчас, в машине, они болтали какую-то чепуху, а когда он оборачивался к ним - замолкали, переглядывались и прятали смешки в ладошки. Шофер-пограничник, красивый молодой парень, так и вострил уши.

– Далеко до заставы?
– спросил у него Батурин.

– Не очень, - ответил шофер.

Слева от дороги виднелось море, хмурое, невыразительное, все в белых барашках, которые сверху казались застывшими. В небе клубились два яруса облаков. Верхние, светлые и легкие, стояли на месте, а нижние - косматые и налитые дождем - бежали на сушу. Зрачок солнца выглядывал то из-за одного, то из-за другого облака, пристально и сердито смотрел на землю.

Дорога была узкой. С одной стороны над нею поднимались отвесные скалы, из трещинок в них сочились подземные воды. По другую сторону, в зеленых чащобах, таились обрывы. "В случае чего, - по старой фронтовой привычке определил Батурин, - на дороге можно надолбы врыть. Ни один танк не пройдет".

В море, недалеко от берега, Батурин увидел неподвижно застывший катер. Вдоль мачты свисал зеленый вымпел.

– Сторожевой?
– спросил Батурин.

– Да, - ответил шофер.

– Это хорошо...

– Страдают от жары ребята, - посочувствовал шофер.

Девчата притихли. Но пограничник был не очень-то разговорчив.

Неожиданно за поворотом возник полосатый шлагбаум. Возле него стоял пограничник с карабином в руке. Подняв шлагбаум, он подмигнул шоферу и отдал честь Батурину.

Маруся и Дуся тотчас же удивились: почему их даже не остановили?

– А зачем?
– объяснил Батурин.
– Вы еще только с поезда сходили, а он уже знал, что это Мария Светловидова и Евдокия Карпенко к ним едут.

Шофер уважительно взглянул на него и спросил:

– Вы что, на границе служили?

– Я, брат, ваши порядки понимаю, - отозвался Батурин.

Справа внезапно показались какие-то строения.

– Застава?
– спросил Батурин.

– Да, - коротко ответил шофер.

– Ой, правда?
– одновременно воскликнули Маруся и Дуся.

Они с любопытством разглядывали черепичные крыши, ажурную вышку, ровный плац. Застава стояла на берегу небольшой красивой бухты, вдоль которой широким полукружием протянулся пляж. Пляж был непривычно чист и пустынен, белый шнурок прибоя еще больше подчеркивал его девственную неприкосновенность.

– А это зачем? Обозначают границу?
– показал Батурин на два высоких шеста, торчащих на пляже - один совсем близко, другой чуть подальше от воды.

– Так точно, - подтвердил шофер.

– Ой, мама!
– крикнула не то Маруся, не то Дуся.
– Значит та половина пляжа уже не наша и вон те горы тоже не наши?

– Не наши, не наши...
– пояснил Батурин с ворчливой снисходительностью.

Двухэтажное оштукатуренное здание заставы походило на школу или колхозный клуб. Но в каменной ограде, опоясывающей постройки, зияли узкие амбразуры, а с внешней ее стороны виднелись огневые точки и ходы сообщения. "Крепко устроились", - отметил про себя Батурин.

На этом, пожалуй, кончались приметы, которые бы могли привлечь наметанный глаз бывшего военного. Во дворе было по-больничному чисто. Подметенные дорожки, подстриженные кусты, нарядные клумбы. Два уютных домика с верандами, еще какие-то постройки, одинаково побеленные, с огнетушителями на стенах. Кроме часового, двух-трех солдат, голых по пояс, и двух ребятишек, притихших при появлении машины, во дворе не было ни души.

Маруся и Дуся тотчас же принялись отряхиваться и причесываться, а к Батурину подошел большой белый кот, доверчиво потерся о штанину. Одна из девушек хотела его погладить, но кот в руки не дался и юркнул под машину. "Застава - родной дом пограничника", - прочитал Батурин на красном полотнище, натянутом над входом в помещение. Двери были распахнуты, виднелся темноватый прохладный коридор.

Ребятишки, диковатые и горластые мальчик и девочка, сорвались с места и, размахивая деревянными ружьями, с криками: "Стой! Руки вверх!" скрылись за углом казармы.

Но вот на крыльцо вышел высокий, сухощавый офицер с энергичным смуглым лицом.

– Майор Гусейнов, начальник заставы, - представился он и пожал руку Батурину, Марусе и Дусе.
– Извините, что задержался. Звонили по обстановке, - и белки его глаз сверкнули какой-то странной, хищной улыбкой.

Несмотря на жару, он был в сапогах и зимней гимнастерке, туго перетянутой ремнем. Маруся и Дуся сразу заробели при нем, а Батурин отметил про себя его отличную строевую выправку.