Чтение онлайн

Вот этими страницами, с девяносто первой до триста девяностой, он и займется.

На левом поле девяносто первой страницы Хоффманн карандашом начертил прямоугольник: пятнадцать сантиметров в длину и один — в ширину. Потом принялся, нажимая, резать вдоль линий, миллиметр за миллиметром, пока не прорезал всю толщу, все триста страниц. Рука отлично управлялась с лезвием, срезая любые мелкие неровности и заглаживая размахрившиеся края. Потом Хоффманн вернул на место и накрепко приклеил вырванные из середины страницы; теперь на левом поле в середине книги было свежее углубление — пятнадцать сантиметров в длину, сантиметр в ширину и три сантиметра в глубину. Провел кончиками пальцев по краям — недостаточно гладкие. Хоффманн проложил края папиросной бумагой: когда он начнет заполнять углубление амфетамином, необходимо, чтобы поверхность была ровной. Книга толстая, места хватит на пятнадцать граммов.

Первые, нетронутые девяносто страниц Хоффманн вернул на место, и они прикрыли углубление. Пит приклеил их к оторванному корешку с передней сторонкой и обеими руками прижимал шедевр лорда Байрона к столу, пока не убедился, что книга склеилась как следует.

— А что ты делаешь?

Личико Хуго вынырнуло у него из-под локтя, прямо возле свежеподготовленной книги.

— Ничего. Просто читаю. Ты чего не смотришь мультик?

— Он закончился.

Хоффманн погладил его по щеке и поднялся; у него оставались два диска, Винни-Пух успеет еще не раз объесться медом и получить еще пару нагоняев от Кролика, прежде чем он, Хоффманн, закончит свои приготовления.

Таким же образом Хоффманн подготовил «Одиссею», «Мое жизнеописание» и «Картины Франции». Некий интересующийся литературой заключенный, отбывающий срок в Аспсосском пенитенциарном учреждении, сможет через две недели взять в библиотеке четыре книги, к которым прилагаются сорок два грамма амфетамина.

Еще две книги.

Новым бритвенным лезвием прорезать длинное отверстие в левом поле «Из глубины шведских сердец» и «Марионеток». В первое деталь за деталью сложить всякое, из чего разбирающийся в оружии абонент библиотеки сможет собрать миниатюрный револьвер. Больше всего возни было с барабаном, заряженным шестью пулями, — он оказался шире, чем думал Хоффманн, и пришлось аккуратно вдавливать его, предварительно вытряхнув пули на лист папиросной бумаги. Оружие, способное убить, если пуля попадет в цель. В первый раз Хоффманн увидел его с полгода назад в Свиноуйсьце. Закайфовавший «верблюд» попытался выблевать две тысячи пятьсот граммов героина еще до отправления, в туалете паромного терминала. Мариуш открыл дверь, когда «верблюд» лежал на полу с пакетом; Мариуш, не говоря ни слова, просто подошел поближе, сунул короткое дуло «верблюду» в глаз, выстрелил и убил наповал. В отверстие, прорезанное в последней книге, Пит ввернул детонатор размером с толстый гвоздь и приемник размером с монету в пятьдесят эре. Вставь такой приемник в ухо — и услышишь, что будут транслировать передатчики, приклеенные изолентой к перилам на церковном балконе.

Два отрезка запального шнура по девять метров каждый и прозрачный файл в общей сложности с сорока миллилитрами нитроглицерина еще лежали на столе. Быстрый взгляд на две худеньких спины, увлеченные толстым рисованным медведем, — вот мальчишки засмеялись, голова Винни-Пуха застряла в горшке с медом. Хоффманн сходил на кухню, развернул еще пачку мороженого и положил перед мальчиками на стол, погладил Расмуса по щеке.

Труднее всего оказалось незаметно упрятать шнур и нитроглицерин.

Хоффманн выбрал самую толстую книгу, «Из глубины шведских сердец», двадцать два сантиметра в длину и пятнадцать — в ширину, подпорол переднюю и заднюю крышку переплета, выцарапал пористое содержимое корешка и заменил на взрывчатку, подклеил, подровнял края и пролистал все шесть книг, чтобы убедиться, что клееные швы держатся, а продолговатые углубления не видны.

— Что это? — Снова лицо Хуго у стола — второй диск закончился.

— Ничего.

— Папа, что это?

Мальчик тыкал пальцем в блестящую металлическую банку с тридцатипроцентным амфетамином.

— Это? Там… в основном глюкоза.

Хуго не уходил — он никуда не торопился.

— Не хочешь досмотреть? Там еще мультики.

— Хочу, сейчас пойду. Папа, там два письма. Они кому?

Любопытные глаза углядели два конверта, лежавшие на верхней полке открытого оружейного шкафчика.

— Пока никому.

— Там написано имя.

— Я скоро их закончу.

— А что там написано?

— Пойдем-ка посмотрим мультфильм.

— Там мамино имя. На белом. Похоже на мамино. А на коричневом — там начинается на букву Э, я его тоже вижу.

— Эверт. Его так зовут. Того, кто не получит это письмо.

Девятая серия «Винни-Пуха» повествовала о дне рождения Винни и об экспедиции Кристофера Робина. Хуго снова уселся рядом с Расмусом, и Хоффманн проверил сначала содержимое коричневого конверта (диск с копией записи, три паспорта и передатчик), приклеил марку и положил в коричневую кожаную сумку вместе с шестью подготовленными книгами из библиотеки Аспсоса. Потом — белый конверт, на котором Хуго разглядел имя Софьи; диск с копией, четвертый паспорт и письмо с инструкциями; в этот конверт Пит вложил девятьсот пятьдесят тысяч крон разными купюрами и тоже опустил в коричневую сумку.

Осталось пятнадцать часов.

Хоффманн выключил «Винни-Пуха», помог двум малышам, у которых снова поднималась температура, завязать шнурки, прошел на кухню к холодильнику, переложил пятьдесят тюльпанов с зелеными бутонами в переносной холодильник и снес его, вместе с кожаной сумкой и двумя мальчиками, вниз по лестнице, к машине, которая так и стояла у дверей. На ветровом стекле виднелась квитанция — штраф за неправильную парковку.

Болезненно-красные личики на заднем сиденье.

Еще две остановки.

Потом он постелет мальчикам свежие простыни, сядет рядом и будет просто смотреть на них, пока не придет Софья.

Они остались в машине, а Пит зашел в отделение «Хандельсбанка» на Кунгстредсгордсгатан и спустился в подвальный этаж, в бронированное помещение с рядами банковских ячеек. Открыл пустую ячейку одним из своих двух ключей, положил в нее коричневый и белый конверты, запер, вернулся в машину и поехал к Сёдермальму, на Хёкенс-гата.

Снова посмотрел на малышей. Как же ему было стыдно.

Он перешел границу. На заднем сиденье — двое мальчишек, которых он любит больше всего на свете, а в багажнике — амфетамин с нитроглицерином.

Хоффманн проглотил комок в горле. Они не увидят, как он плачет. Нельзя, чтобы они видели.

Он остановил машину как можно ближе к дверям дома номер один по Хёкенс-гата. «Четверка», пятнадцать ноль-ноль. Эрик уже вошел с другой стороны.

— Я устал.

— Я знаю. Только сюда. Потом поедем домой. Честное слово.