Тридцать дней
Шрифт:
Слияние. Оно объединило нас и наши сущности. Ирис теперь откликается моя стихия, значит, мне подвластна земля. Тьма, я где-то рядом, уверен. Слияние… Единение… Неужели… Неужели она… во мне? Ирис, родная моя, ты сейчас во мне? Или как ты наблюдаешь? Ты ведь наблюдаешь, не так ли? Ирис!
— Будь ты проклят, Скай! Будь проклят!
Я растерянно гляжу вслед убегающей Эйви. Что она там говорила про Совет? Кажется, собирается ради мелкой мести обвинить меня в предательстве. Ну уж нет, дорогая. На кону теперь куда больше, чем старая идея освобождения. Я не позволю тебе всё испортить. Сделаешь глупость, я отвечу грубостью, возможно, подлостью. Мне есть за что нынче поступиться принципами. Надеюсь, у тебя ума хватит обдумать мои слова и принять их. И все-таки, что учудила моя супруга?
— Ирис, я знаю, что ты подслушиваешь. Проныра…
С шумным вздохом вынырнула из-под воды. Воровато огляделась, прислушалась, но водник еще не мчался обличать меня. Нужно успеть одеться и сделать вид, что… да хоть сплю. Главное, быть убедительной. Я поспешила к бортику, потому что он был ближе ступеней. Уперлась в него ладонями, подтянулась, уже собираясь забраться наверх, но… чьи-то пальцы сжались на моей щиколотке и сдернули с бортика обратно в воду. Я взвизгнула, порывисто обернулась и встретилась взглядом с глазами-озерами.
— И как ты это сделала? — спросил Скай.
— Что? — я захлопала ресницами.
— Как забралась мне в голову и шпионила, — пояснил водник, наступая на меня.
— Я? — накал моей честности был велик, но скептицизм в синих глазах оказался гораздо сильней. Однако сдаваться без боя не хотелось. — Глупость какая!
— Твое недоверие? — светлая бровь картинно изломилась. — Это не просто глупость, это оскорбительная глупость, Ирис.
Я открыла рот, но сразу же закрыла его, так и не найдя, что сказать. Вздохнула и развела руками.
— Содержательно, — усмехнулся Аквей. — Попыток вранья больше не будет, или все-таки попробуешь?
— Не будет, — сдалась я. — Прости.
Скай рассеянно кивнул и выбрался из бассейна. Я последовала за ним, бросая короткие настороженные взгляды. Он был недоволен моим поступком, но… Как объяснить, что я всецело доверяю ему, но не могу не опасаться того, что может произойти наедине с женщиной, с которой его связывали долгие отношения, в которых был и любовь, и близость, и общая цель? Эйволин не простая наложница, она была его судьбой долгие годы! Я же появилась так неожиданно, и нашим чувствам, признанным чувствам, всего несколько дней. А что было до этого? Я ведь была его палачом, его мучителем…
— Прекрати, — глухо произнес Скай. — Ты терзаешь себя, я чувствую.
— Ты зол на меня?
Водник обернулся, и на губах его появилась усталая улыбка.
— Нет. Но недоверие неприятно.
— Я доверяю тебе, Скай, — я отвела взгляд в сторону. — И мне стыдно за то, что влезла в твое сознание, но эта ревность… У нее есть основания, ты сам понимаешь. Она…
— Понимаю, — перебил меня Аквей. — Но в моей жизни не осталось иных женщин, Ирис, только ты. Ты это тоже понимаешь.
— Понимаю, — кивнула я.
Он протянул ко мне руки:
— Иди ко мне.
Я послушно нырнула в распахнутые объятья, обняла так сильно, как только могла и заглянула в глаза.
— Прости.
— Простил, — улыбнулся Скай и коротко поцеловал в губы. После отстранился и нахмурился. — Меня смущает то, что я толком ничего не знаю о своей новой силе. Я пользуюсь ею по наитию, и уверен, что это малая толика того, на что я способен. Судя по тому, что ты сегодня проделала, твоя память подкинула тебе уже немало воспоминаний. Я хочу, чтобы ты рассказала мне о возможностях Созидающих. Обучи меня, ягодка.
— Расскажу всё, что вспомнила, — улыбнулась я. — Но на это нужно время, а у нас его так мало.
— Да, время — наша слабая сторона, — усмехнулся водник. — И Совет, чувствую, будет особенно жарким. Ты ведь всё слышала?
Я согласно кивнула.
— Она действительно осмелится объявить тебя предателем?
— Обиженная женщина — опасная женщина, — криво улыбнулся Аквей. — И все-таки это не столь страшно, как то, что за это обвинение могут ухватиться мои противники. Да, ягодка, у меня они тоже есть, — он подмигнул, вновь поцеловал меня и велел: — Одевайся. Я не железный, а с нашим притяжением сопротивляться желанию особенно сложно.
Я вновь согласно кивнула, но не отказала себе в удовольствие повилять бедрами и соблазнительно изогнуться, поднимая свою одежду, небрежно откинутую еще до погружения в воду. За моей спиной хмыкнул супруг и бесшабашно произнес:
— Ну и Тьма с этим Советом.
Я обернулась, с изумлением взглянув на него. После покачала головой и натянула нижнее белье, на мгновенно просохшее тело.
— Нет уж, Ручеек, Совет так Совет. Будь серьезней.
— И это говорит мне та, которая исподтишка забралась ко мне в голову, — Скай скрестил на груди руки. — Тебе что-нибудь объясняли про совесть?
— А что это? — я наивно похлопала ресничками.
— Я так и думал, — Аквей рассмеялся и поманил меня за собой. — Идем, нужно обсудить наше поведение в свете возможных последствий моего разрыва с Эйволин. Потом объяснишь, как ты влезла ко мне в голову. Будем считать это первым уроком.
— Воля Господин закон для меня, — я согнулась в подобострастном поклоне.
Аквей тут же поморщился и отрицательно покачал головой. Он не любил шуток, которые напоминали о моем недавнем прошлом. Не из-за деяний, Скай не выносил любого упоминания о власти Вайтора надомной. Начинал злиться, воспринимая, как личное оскорбление. Признаться, мне было приятно. Мой мужчина винил не меня, и это было, наверное, главным, что давало силы не скатиться в пучину самобичеваний. Поддержка супруга была не просто важна для меня, она казалась жизненно необходимой.
Мы проговорили до обеда, больше о возможностях Созидающего, чем о Совете. На последнем было решено линию поведения не менять, но кое-что придумали дополнительно. Остальное время я рассказывала Скаю о подпространстве и энергетических токах, составляющих основу любой материи. Мне до зубовного скрежета хотелось умолчать о возможных последствиях ухода в подпространство, и еще больше о том, как туда попасть, но это означало лишить Ская знаний, и я не смогла так поступить с ним.
Он выслушал меня с невозмутимой миной на лице, уточнял, переспрашивал, запоминал. А когда я закончила, уверенная в том, что буря миновала, так и не зацепив меня, Аквей, произнес только одно короткое, но веское слово: