Чтение онлайн

Они ее опередили.

— Не проси нас ни о чем! Это наша судьба! Мы приехали не для того, чтобы остаться. Мы приехали только, чтобы привезти тебе фасоль с нашего поля, ту, что ты так любишь с рагу по воскресеньям, в кленовом сиропе. Мы собрали кленовые листья весной в нашем лесу возле дома и приготовили его по собственному рецепту, доведя до густоты меда. Тебе достанется два горшка этого сиропа. Еще мы привезли тебе китайского чая лучшего сорта. Этот напиток бодрит и приносит пользу здоровью. Мы дадим тебе лекарств против лихорадки… Но хватит болтать попусту! Есть дела поважнее, а время ограничено. Мы прибыли, чтобы перечитать тебе третье четверостишье Таро, которое ты не захотела выслушать, боясь будущего.

— Как вы догадались, что я хотела бы его услышать сейчас?

— Мы видели тебя на реке, — сказала Номи.

— Ты стояла в одиночестве на носу корабля, — продолжала молодая англичанка из Салема, словно описывала прекрасную картину. — Вы плыли вниз по течению среди тумана. Тебя преследовали тени из твоей жизни. Они то обгоняли и поджидали тебя, то настигали издалека. На этой реке тени из твоей жизни любят собираться, словно поднимается занавес с началом нового акта. И роли распределяются заново. Так тени, которые остались позади, опережают тебя и появляются внезапно перед глазами. Те, кто оставались долгое время в отдалении, приближаются и подают знак: «Мы здесь, ты о нас забыла». Те, кого ты часто вызываешь, удалились. В этом незримом движении тебя охватила тревога, и ты пожалела, что не захотела узнать о третьем семистишье, в котором говорилось о прерванном путешествии, о переменах, которые тебя напугают.

Испытывая предчувствие от знаков судьбы, ты жалела, что не можешь вспомнить наставления, данные нами, ничего заранее не бояться, ибо мы предсказали триумф, успех, удачу. Мы видели знак победы.

Итак, сожалея, что не захотела поднять паруса, ты думала о нас…

Анжелика вспомнила состояние души, когда она плыла вниз по течению Сен-Лорана.

— Я вспомнила о Шарьо, он предсказывал мне путешествие, о возможности которого я предпочла бы не знать. Но это было ребячеством с моей стороны. И затем я вспомнила, что вы мне говорили об успехе.

— И не о случайной победе. О триумфе. За этим последует новая жизнь — вот каков твой удел, к которому ты продвигаешься, и который приближается. Также, угадав твое сожаление, мы взяли наши карты, заперли дом и отправились в порт, где в назначенный час ждал нас человек из Лондона в красном рединготе и его лейтенант в голубом камзоле. И вот мы здесь… Но сначала перейдем в тень, где нет ветра и выпьем чаю, поскольку для него пришло время.

На очаг, сложенный из трех камней, который находился в углу, Номи поставила котелок, наполненный водой.

Меблировка была более чем скромной. Стол состоял из доски, положенной на козлы.

Вязанки соломы, брошенные на утоптанный земляной пол и кормушка с зерном, свидетельствовало о том, что это место служило, как кормушка или хлев.

Молодые англичанки утверждали, что прекрасно провели ночь под охраной моряков, которые бодрствовали у костра снаружи, и которым они время от времени выносили чай.

Суровые англичане убеждались в очередной раз, что колонисты из Новой Англии делали все не так, как другие, и что с их стороны они предпочли бы джин или ром, добавленные в этот прекрасный чай. Британская метрополия еще не знала вкуса чая, точнее не привыкла к нему, в то время как пуритане Нового Света, диссиденты, баптисты, конгрегационалисты в своих скитаниях по Нидерландам или через присоединение Нового Амстердама к Америке, переняли у голландцев эту редкую и дорогую привычку, пришедшую из Китая. Сначала его употребляли в лечебных целях, затем, как признак роскоши, свойственный для высшего общества.

Это стало не модой, а больше того — ритуалом. В Массачусетсе во всех домах влиятельных людей в определенный час пили китайский чай, и Анжелика у госпожи Кранмер видела специально отведенную для этого комнату небольших размеров, обычно выходящую в переднюю.

Она улыбнулась, увидев, как они достали из своих бедных узелков и расставили на столе изящные фарфоровые чашечки из Китая, из которых по утверждению знатоков только и надлежало пить этот напиток. Они благодарили торговлю, почитали редкость листа и посуды, привезенных из таких далеких краев усилиями моряков, они благославляли прочность кораблей, построенных на стапелях Нового Света.

Рут сказала, что эти чашечки и чайник были подарены им госпожой Кранмер в знак благодарности за уход и спасение ее отца, Сэмюэля Уэкстера.

Она пожаловалась, что не может приготовлять по причине отсутствия составных частей чудодейственный лечебный напиток, который ее научили пить для поддержания сил: очень крепкий настой чая, смешанный с яйцами и молоком, сметаной, ванилью и хлебом, поджаренным на масле…

Затем гостью спросили о состоянии здоровья и новостях от «младенчиков», близнецов и пропели колыбельную, которая их убаюкивала:

Верни назад, верни назад, Верни назад мою шляпку.

Ветер дует над океаном, Ветер дует над морем…

Кто-то их позвал и прервал песню.

Человек в голубом камзоле подавал им знаки, размахивая пистолетами.

— Кто-то идет! — крикнул он.

Женщина взбиралась по горной дороге, она бежала несмотря на крутизну склона и тяжелую корзину, которую она держала на спине, и маленькие корзиночки у нее в руках. Она была охвачена возбуждением. Пряди волос выбились из-под чепчика и развевались по ветру.

— Это ваша подруга Абигаэль Берн.

Никогда еще Анжелика не видела Абигаэль Берн в таком небрежном виде. Однако она хоть и с трудом, но узнала в этой растрепанной женщине, навьюченной, как осел, спокойную Абигаэль, подругу со скал.

— А! Наконец-то я вас нашла! — вскричала она, завидев их. — И вы здесь, Анжелика! Слава Богу! Мы спасены!

Она поставила на землю свою ношу и, запыхавшаяся и порозовевшая стала пытаться убрать волосы под чепчик.

— Габриэль меня запер, чтобы помешать принять вас и оказать помощь вашим подругам, прибывшим из Новой Англии. Приходилось ли вам когда-нибудь слышать о подобном сумасшедствии, охватившем человека, который… никогда ничего подобного я от него не ожидала! Он разве что не заткнул мне рот кляпом!..

Она с трудом удерживала слезы.

— Во всяком случае он закрыл меня в пристройке и таким образом, что я не могла ответить на ваши призывы, когда вы постучались в наш дом, — добавила она, повернувшись к англичанкам, — я не могла подать сигнал ни вам, ни кому-либо другому.

— Кто вас освободил?

— Лорье… Не правда ли, стыдно, что маленький мальчик стал свидетелем того, как его отец обращается со своей женой… Я всего лишь приемная мать, но малыш, похоже, уважает и любит меня… Это недостойно!..