Чтение онлайн

— Что она держит в руках?

— Сначала это были лучи, которые приняли потом более примитивную форму палочек, как у восточных статуэток. Но в них — все его силы: Добро и Зло, Сила и Слабость, Инь и Янь, как у китайцев, то есть мужское и женское начало. Все в его руках. Это триумф.

— Когда это случится?

— Это уже случилось. Но в том месте и тогда, когда ты пройдешь последнее испытание.

И она указала на Дурака в золоченом поясе.

— Вот кто говорит об этом — Дурак. Ибо Колесница, которой ты боишься, не опасна. Но в соседстве с Дураком это означает испытание. Дурак — это не сумасшедший, как утверждают некоторые. Он просто не такой, как остальные.

Он не соответствует общепринятому «коду», верному для остальных, что и делает их похожими и заставляет следовать основным законам и нравам. Он не такой. Что не означает, что он ничем не замечателен.

— Это тот, кто невиновен, но кажется таким в глазах остальных и соответственно Закону. Его Закон находится в нем самом. Ибо благость выше всяких законов.

Это тот или та, кто принимается другими или, напротив, отвергается. Он позволяет им это, ибо управляется мудростью более высокой, чем та, которая находится внутри него, помимо него…

Она прервалась и посмотрела на подруг по очереди.

— Это ты. Это мы. Это человек, которого ты любишь — граф де Пейрак, твой супруг, связанный со всеми, и находящийся в отдалении… И вон тот, — она указала на человека в голубом камзоле, который продолжал охранять их, готовый застрелить всякого, кто осмелится потревожить покой несчастных женщин, которых считали сумасшедшими или колдуньями. — И человек из Лондона тоже, капитан в красном камзоле, который не забыл о нас и прибыл, чтобы отвезти нас к тебе.

— И, без сомнения, Брайан Ньюлин? — спросила Анжелика.

— Да, правда. Спасибо, сестра, что подумала о нем. Такие одинокие, мы на самом деле не одни. Люди, объединенные Арканом, безумные, танцующие в одном хороводе, многочисленны. И у каждого есть причина танцевать. Причина, которая пробуждает безумца и его усыпляет. Спать запрещено, мессир Безумец. И он, кроме того, — Свободный Судья. А чему служит свобода выбора пути? Можно выбрать сон. Укус! Пес хватает нас за пятку. Нужно просыпаться, нужно отправляться в путь, нужно смириться с необходимостью действовать. Нужно побороть преграды, иначе предсказания судьбы не исполнятся. Ты уже знаешь, что пройдешь испытание, потому что тебе наверняка обещан успех.

— Если это не путешествие, то тогда что же это за испытание? — спросила Анжелика после минутного молчания, ибо она боялась затронуть откровение, вокруг которого они постоянно «кружили», как кружит лис вокруг курятника.

Эти «лучи», ярко окрашенные, и освещающие светлое будущее, тем не менее, скрывали обещанные неприятности, которые заставят ее споткнуться на пути.

И эта собака?.. Надо принять всерьез этого сторожевого пса — символ, к которому Рут, кажется, относилась с безразличием, и мало обращала внимания на его укусы.

На вопрос Анжелики Рут ответила:

— Я не знаю.

Затем, увидев, что расстроила Анжелику отказом захотеть узнать побольше о ее будущем, она сделала усилие. Посмотрев на Номи, она погрузилась в глубокие размышления.

Она установила локти на коленях, закрыла ладонями щеки, а взгляд устремила на глубокое море. Его гладь отливала всеми оттенками синевы, словно шелк, с которым играет небрежная рука. Его складки возникали вокруг линии островов и венчались зеленовато-белыми хлопьями пены.

Легкое головокружение рождалось от такого созерцания. Ветер дул сильными порывами. Один из них сорвал капюшон с головы Рут и разметал ее светлые волосы. Золотистые, они горели на солнце и образовывали вокруг ее головы нечто вроде ореола. Среди этого золотого сияния Анжелика различила седые пряди, которые появились преждевременно, как результат внутренних потрясений, невосполнимых потерь, несправедливости. «Колдуньи!..» И она вспомнила колдунью из своего детства. Была ли это Мелюзина-первая или Мелюзина-вторая? Скорее — первая, та, которую повесили. У нее были красивые белокурые волосы, которые вились, и которые она распускала по плечам и украшала цветами, что делало ее похожей на старенькую маленькую девочку. Более простая, более грузная, чем Рут Саммерс, но такая же мудрая и умная… Колдуньи!.. Деревенские колдуньи. Сколько же прогулок совершила Анжелика в их компании? сколько тайн они ей открыли… Лесные колдуньи!.. Сколько их было сожжено!..

Молодая англичанка все еще была погружена в задумчивость.

Наконец она произнесла торжественным и почти загробным голосом:

— Ты встретишься с мертвецом! Ты будешь говорить с ним!

Анжелика ощутила ледяную дрожь в корнях волос.

— Что это значит?

— Я точно не знаю, — ответила англичанка, покачав головой. Это неопределено. Это странно.

Анжелика вспомнила видение матушки Мадлон и не испытала при этой мысли никакого энтузиазма.

— Я вовсе не хочу говорить с мертвецом.

— Какая ты строптивая! Ты хочешь знать свою судьбу, ты хочешь знать все, даже из области невидимого, но ты ничего не принимаешь!.. А если бы ты узнала, что твоей судьбе угодно заставить тебя ненавидеть? Или если бы тебя должны были забросать камнями?.. или нас?..

— Я этого не хочу. С меня хватит побивания камнями!

— Вот так, ты права, моя дорогая. Все разрешается. То, что ты совершила в своей жизни, причисляет тебя к победителям, а не к побежденным… Вот почему мы везде видим триумф и славу, связанные с твоим именем… Послушай еще. Напрасно и безрассудно желать придать предсказаниям Таро конкретный смысл. Наше толкование иносказательно. И как я только что тебе говорила, на этой карте может быть изображен король, а может быть твой супруг, или оба, или кто-нибудь другой, кто их напоминает. Об этих вещах узнают только потом… Это символ, который нам явился… К чему насиловать наше воображение? Будь мудрой и терпеливой к предсказаниям. Ты все поймешь в нужное время.

Затем они принялись смеяться, как дети-сообщники, которые радуются своим шуткам и затеям.

Волна разбилась о край скалы и на них пахнуло соленым ветром. Все было спокойно и тихо. Все говорило о согласии. Вдали на волнах французского залива белели паруса больших кораблей и рыбацких лодок. Все, казалось, походило на элегические мечты. Ветер играл волосами трех женщин, склонившихся над магической звездой.

«Они ничего не сказали мне ни о „Блестящем человеке“, ни о „Панессе“,