Триумф
Шрифт:
— Маргарита, тебя явно не долечили. По-твоему, я — Крокодил? — презрительно отозвалась Амалия.
— Нет, кто такой Крокодил я знаю, а вот как вы о нем узнали? — недоумевала Ритка. Доминика кивнула:
— На этот вопрос мы тоже можем ответить. Вот данные о командировке Тимохина Анатолия в Радужное.
Амалия не посмотрела в бумагу:
— И что? Он ездил по делам. При разработке бизнесплана сети закусочных у меня возникли некоторые вопросы.
— А мы у него самого можем спросить. Что его интересовало тогда в Радужном?
Амалия окаменела.
Вошел Толик, все так же держа пришитые по швам руки:
— Здрасьте, Амалия Станиславна, — поздоровался он. Амалия отвернулась.
— Садитесь, Анатолий, — кивнула Доминика.
— Я, это… Не совсем могу, или совсем не могу. Руки пришиты. — Толик показал Доминике рукава. Доминика удивилась:
— Что это?
Ритка пожала плечами:
— У нас наручников нет, пришлось ему рукава суровой ниткой пришить, чтобы не дергался. Я его обезвредила. На всякий случай.
— Расскажите нам, что вы делали в Радужном?
— Меня туда Амаль Станиславна послала… — с готовностью отозвался он. — Я, когда впервые выслеживал Ритку, познакомился с ихним мужем Василием. Пьяницей базарным. Он мне за пузырь портвейна выложил настоящее имя своей жены Маргариты. Вы не серчайте на него, пьян был очень — не соображал, — заверил Толян. — У меня в милиции Радужного кум работает. Я у него все про Наталью Косареву узнал. И что компромат на нее серьезный. И привез вон ей — Амалии Станиславне.
— Вот откуда Амалия Станиславовна узнала о твоем прошлом, Ритка. Тогда и пришла к тебе первая СМСка, подписанная Крокодилом, — подвела итог Доминика.
Ритка зло зыркнула на Амалию:
— Хорошо пуганула ты меня, вешалка немецкая! Все мои раны расковыряла. Столько лет прошло. Я переехала в город, сменила сто работ и квартир, поменяла имя и фамилию. Думала, вот теперь никто меня не достанет и ничего мне не сделает. И тут приходит эта СМСка! От Крокодила. Если бы я тогда знала, кто за этим стоит?
— И что же ты остановилась, Риточка-Наташенька? Почему не признаешься своей сестрице и всем нам, что ты — матерая уголовница? Что ты — убийца? — сузила глаза Амалия.
Доминика оборвала ее:
— Об этом мы поговорим позже. Кстати, Ритка, наша графиня — не совсем та, за которую себя выдает. Фамилия Гжегоржевская досталась ей не от бабки, особы польской королевской крови, как любила повторять нам Амалия Станиславовна, а от первого короткого и неудачного студенческого брака. А звучное имя Амалия больше подходило к такой фамилии, чем прозаическое — Ефросинья, которым ее нарекли родители.
— Фрося-я-я-я! — с изумлением протянула Ритка. Амалия вскинула глаза на Доминику:
— Ты знала?
— Да. Но не придавала этому значения. Считала милой причудой хорошего человека. А теперь думаю, не заметали ли вы следы, как наша Ритка?
— Как ты смеешь! Как вы смеете! — Амалия судорожно глотала воздух.
Ритка встала со своего места, прошлась перед Амалией Станиславовной походкой манекенщицы, достала папку, вынула из нее лист бумаги:
— Вы на меня не клевещите, Ефросинья Батьковна. У меня тут документ важный есть. Зачитываю… Короче, тут замысловато изложено. Я суть перескажу своими словами. Когда я заканчивала школу, в Радужном объявилась моя биологическая мать. Аферистка и бандитка Надежда Косарева. Она меня обманула, привела в одну веселую компанию с уголовным уклоном. За что моей мамочке, конечно, спасибо с поклоном. Я, дура, сначала повелась. Пока не смекнула, что их дела пахнут керосином. Косарева с Крокодилом сначала лохов дурили — то да се. А один раз пошли на мокруху. Случилось все ночью. Я ту ночь никогда не забуду. Короче, в ту ночь Косарева с Крокодилом одного лоха порешили. Пришли домой под утро. Хорошо, что я проснулась, лежала тихо — слушала. Они кровь отмывали и ругались. Не все там чисто получилось. Стали думать, что делать. Тогда решили меня подставить, чтоб я пошла по малолетке. Решили убийство на меня повесить и так все обставить, что это я убила. Когда все улеглись, я сбежала. Шла по улице в одной сорочке через Радужное. Хорошо, что утро было раннее, никто не видел. Сначала у подружки жила, а потом в город перебралась и спряталась, боялась, что милиция меня ищет. Все казалось, что вот-вот поймают и пожизненно закатают за убийство. А убитый-то ожил-проспался. Я-то этого всего не знала.
Доминика взяла у Риты из рук бумагу и зачитала:
— Потерпевший Зайцев Иван Петрович, получивший телесные повреждения средней тяжести, от своих претензий отказался.
Ритка подхватила:
— Эго я недавно узнала, что Косарева, когда ее брали, успела подкупить этого Зайцева. И получила всего пять лет. Которые и отсидела. Так что я свободна теперь, как вольная птица. Поднимусь высоко-высоко над вами, бывшая Амалия Станиславна, и… нагажу вам прямо на голову. Чтобы знали.
— Ритка, знай меру, — осадила ее Доминика. — Идем дальше. Потом вы решили меня не только подставить, но и упрятать в психушку. Подкинули мне в номер санатория упаковку ампул с лекарством, от которого Ритка чуть не умерла.
Толик вмешался:
— Чистая правда. Лично отвозил, по ихнему приказу, и лично положил в верхний ящик туалетного столика. А название ампулы у меня в блокноте записано. Если руки мне разошьете, достану и покажу.
Амалия встала:
— Хватит, наслушалась я вашего бреда. Пойду поработаю.
— Юль, попроси сюда зайти следователя, — сказала в селектор Доминика. Амалия испуганно оглянулась.
Артем заглянул в отдел маркетинга:
— Я не опоздал?
— Нет. Тебя еще не вызывали, — кивнул Борюсик.
— Я не один, — сообщил Артем. За ним вошел Николай Николаевич.
— Здравствуйте, — поздоровался он.
Юрий Владимирович пожал ему руку:
— Здравствуйте, а вы как туг оказались?
Борис поджал губы:
— Если бы вы знали как, то не говорили бы ему «вы» и руки бы тоже не подали.
— Артем, — удивился Юрий Владимирович, — ты привез не просто свидетеля, а соучастника преступления?
Борюсик вздохнул:
— Вы удивительно догадливы, маэстро. Знакомьтесь — настоящий продажный милиционер, горе нашей милиции.
— Борис Михайлович, зачем вы так? — расстроился Николай Николаевич.
— А как ты меня в камере вонючей держал, помнишь? Как хотел на меня всех собак повесить, помнишь? Как вынуждал оклеветать Нику, помнишь? Как затягивал дело и запутывал расследование, помнишь? Или тебе память освежить? — Борюсик навис над ним горой.
— Борис Михайлович, он пока нужен нам живым, — вмешался Артем.
Юрий Владимирович покачал головой:
— А я думал, что пишу крутые детективы. Закручиваю интересные сюжеты, играю страстями. Да по сравнению с жизнью у меня в книгах тишь, гладь и божья благодать!