Чтение онлайн

— Нет-нет, — заверил Мрак поспешно. — А то еще стану на тебя похожим.

Он даже отодвинулся, словно мудрое занудство волхва могло перескочить как блоха на его простую мужественную натуру и прогрызть в ней дыры.

Родничок появилась, когда Таргитай отряхивался как пес, круто разворачиваясь из стороны в сторону, и серебристые брызги с его золотых волос летели веером. Мокрые, но освежившиеся, Мрак и Олег деловито осматривали каменную кладку, на хрупкую маленькую женщину оглянулись с радостным ожиданием, но она заметила, как оба непроизвольно встали так, что со спины не ударить, а их руки достанут ее, не мешая друг другу.

Она сладко улыбнулась им, с дикарями надо ласково, хлопнула в ладоши. Откуда-то заиграла музыка, тихая и кроткая, Олег замер, страшась пропустить хоть звук, Мрак слушал и вертел головой, отыскивая невидимых музыкантов. Таргитай повесил голову, это не его простая дудка, здесь умеют играть. По-настоящему умеют, а не просто сопеть, недаром же его дудку еще зовут просто сопилкой.

— Обед ждет, — напомнила Родничок. Мраку почудилось сочувствие в ее глазах. Для них эта музыка привычна, подумал он со смятением. В какой же красоте купаются... Может, потому и забрались в лес, чтобы не якшаться с такими грубыми и грязными, как они трое?

Зал был освещен ярко и празднично, а в середине стоял огромный длинный стол. Невры остановились на пороге, великолепие ударило в глаза, как вспышка молнии. Стол уставлен не богато, но обильно: мясо, птица, рыба, множество узкогорлых кувшинов, но невры во все глаза таращились на красивых женщин, что сидели за столом.

Четыре сидения были пустыми. Одно было настоящим троном, богато украшенным серебром и золотом, с высокой резной спинкой, закругленными подлокотниками.

Мрак сказал со злым восхищением:

— Одни бабы...

— Здорово, — выдохнул Таргитай.

А Олег обеспокоено прошептал:

— Это и тревожит.

— Что ты трясешься, трус поганый? — ответил Мрак тоже шепотом.

Он тоже улыбался, раскланивался, что было удивительнее, чем если бы начали кланяться эти стены. Олег сел последним, осматривался настороженно. Предчувствие беды не покидало.

Когда они сели, свободным остался только трон. Женщины откровенно рассматривали гостей, переговаривались с ухмылками. Никто не притронулся к еде, и когда Таргитай потянулся за лакомым куском гуся, его треснули с двух сторон: Мрак по затылку, а Олег по руке.

Мрак указал глазами наверх. Вдоль стены на высоте в два человеческих роста, почти под сводами, тянулась огороженная площадка. Там стояли ярко одетые женщины, все как на подбор молодые, красивые. Почти половина держала в руках те странные доски с натянутыми жилами, трое женщин пели чистыми прекрасными голосами, а кто-то и просто глазел на зал.

— Хоть не луки в руках, — сказал Олег, но голос был уже легок, волхв явно не ожидал подвоха.

Внезапно пение зазвучало громче, торжественнее. Самая яркая из дверей распахнулась. За столом женщины разом встали, и к удивлению Олега, они с Мраком тоже поднялись, словно их кто подтолкнул. Только Таргитай замешкался, глаза его все еще не отрывались от жирного гуся, но поднялся тоже, синие глаза расширились, когда в зал вошла стройная гибкая девушка, а вовсе не строгая повелительница, ее золотые волосы свободно рассыпались по плечам, падали на спину. На лбу горел золотой обруч с красным камнем, придерживая волосы, глаза настолько синие, что подумалось, не сестры ли здесь все, очень уж одинаковые... но эта, которую так приветствуют, самая красивая... да, самая красивая на свете.

Девушка, ей не больше семнадцати весен, грациозно села на трон. Таргитаю показалось, что она с трудом заставляет себя двигаться медленно и величаво, слишком уж живое лицо, живые веселые глаза.

— Итак, — сказала она звонким голосом, чистым и ясным, как утреннее небо. — У нас гости... Я — Алконост, как вы уж наверняка знаете, а кто вы?.. Вы кушайте, кушайте!.. Я просто не могу дождаться конца обеда, чтобы расспрашивать как принято...

— После баньки, — хихикнула одна из женщин.

— И чесания спинки, — добавила другая ехидно.

— И пяток...

Алконост сказала строго, но не выдержала и рассмеялась:

— Вы что из меня бабу-ягу делаете?.. Я что, такая старая?

Справа сидела Сиринга, она подмигнула неврам и сказала сладеньким голоском, словно бы испугавшись до полусмерти:

— Нет-нет! Ты молодая, молодая баба-яга!

Царица расхохоталась так звонко, весело, что опровергать и спорить было бы дуростью, лучше посмотреть, и все всем станет ясно.

Таргитай сказал с энтузиазмом:

— Да, лучше поговорить за столом!.. Только и того, что посидим дольше! А рассказывать любит Олег, он у нас умный.

Женщины захихикали, Олег ткнул дурака кулаком в бок, но это заметили, захихикали сильнее. Мрак ел с удовольствием, с хрустом перегрызал кости. Разгрызенное не бросал на середину стола, как обычно, а складывал возле своей миски, что было высшим знаком уважения и сдержанности. К концу обеда его миску с трех сторон огораживал высокий неприступный вал, и когда служанка хотела положить ему на блюдо птицу, ей пришлось проситься зайти в его крепость.

К удивлению и радости Таргитая оттаял даже вечно всего страшащийся Олег. Вскоре уже перебивал Мрака, рассказывал кто они и откуда, что делали, чем занимались, и выходило, что выше их на свете нет героев, что им все нипочем, что и сейчас идут перевернуть мир и сделать все по справедливости, то есть, так, как удобно им самим и всяким там людям, что ленятся задницы — простите за грубое слово, — поднять с печей, но все же люди лучше, по крайней мере, всяких там жаб, упырей или леших...

Алконост слушала с улыбкой, женщины хихикали громче. Таргитай, наконец, сообразил, что им не верят, всякий мужчина старается распустить перед женщинами петушиный хвост, вертится и надувает грудь, потряхивает красным гребешком.

А Олег продолжал торопливо:

— А когда мы проголодаемся в лесу, то и здесь все для нас просто!.. Либо Мрак перекинется волком и задерет молоденького кабанчика или олененка, либо я поднимусь в небо большой и грозной птицей, высмотрю что полакомее, ударю грудью и принесу в когтях...

Это уже брешешь, подумал Таргитай невольно. Свою задницу едва таскаешь. Совсем не поверят...

Женщины уже смеялись так, что еда выпадала изо рта. Алконост тоже смеялась, наконец выговорила сквозь смех: