Чтение онлайн

— Одевайся.

— Оде... одеваться? — переспросил Олег тупо.

Мрак гаркнул:

— До тебя еще не дошло?

— Что...

— Дурак, — сказал Мрак с горечью. — И я дурак. Мы же были в путах! Они нас околдовали!

Олег проговорил медленно:

— Я не ощутил колдовства. Его просто не было.

Таргитай оборвал песнь на возмущенном вопле:

— Как не было? Вы ж от меня отказались!.. Как в могли? Ты сам, Олег, говорил, что я сокровище, какого еще поискать надо!..

Мрак потянул из-за плеча секиру. Жилистые руки с такой силой обхватили рукоять, что устрашенный Таргитай своими глазами увидел, как из под пальцев закапал сок. По-волчьи грубое лицо перекосила злая гримаса:

— Черт бы их побрал!.. Меня одурачили!.. Меня!.. Бабы!

Олег тряхнул головой:

— Неужто... и меня?

Мрак рыкнул:

— А ты что за прынц?

— Не принц... но... я волхв... меня одурачить трудно.

— Ученого дурака дурачить проще, — прорычал Мрак. Его трясло, зубы лязгали, и лицо то начинало превращаться в волчью харю, то нехотя возвращалось в человечью. — Мы уходим, аль как?

Олег проговорил медленно:

— Уходим. Конечно же, уходим... Через дворец?

— А как же еще? — прохрипел Мрак. Он захлебнулся слюной, закашлялся, добрый Таргитай стукнул по спине. Душа радостно ходила на ушах, он еще ничего не понял, но Олег совсем не убил, а Мрак уже предлагает здесь все бросить и уходить...

— Идем, — ответил Олег сумрачно. — Иначе стыдно будет смотреть в глаза даже козам.

Таргитай раскрыл было рот для вопроса, причем тут козы, наконец-то можно поговорить, но оба одновременно метнулись к дверям дворца. Оттуда все еще неслись тихие нежные звуки, над крышами блистали яркие звезды, а россыпь звездной пыли протянулась от края неба до другого края.

— А я? — крикнул Таргитай, но в ответ услышал только грохот, треск, из пролома блеснул оранжевый свет смоляных факелов, там мелькнули две страшные фигуры, исчезли, зато треск и грохот нарастали и ширились.

Таргитай стряхнул с себя наваждение, бросился следом. Мрак и Олег что-то перепутали, собрались же уходить, женщин обижать, вообще-то, нехорошо, а уж красивых так и вовсе нельзя, боги обидятся, они их творили с особой любовью...

Пролом зиял, как вход в жерло горящей печи. После ночи свет факелов казался немыслимо ярким, а когда ворвался в этот свет и нагретый воздух, пропитанный тяжелыми запахами горящего масла, ароматных деревьев, пахучих трав и масел, что так обожают женщины, то ноги сами понесли вслед Мраку и Олегу, которых все равно чуял по крепкому мужскому запаху, особенно густому после тяжелого трудового дня...

Впереди от лестницы послышался жуткий нечеловеческий крик. Ему ответил звериный рев. Таргитай, похолодев, все ж не понял, Олегов клич или Мрака, в нем было столько ярости, злобы, лихости, что помчался со всех ног, спеша остановить, успокоить.

На ступеньках было странное животное, разрубленное почти пополам. Ростом с человека, а вместо рук кожистые крылья, на концах крыльев торчат растопыренные пальцы, страшные, когтистые, хищно скрюченные. Он перепрыгнул с неловкостью, задев, а выше на площадке лежали сразу три, кровь подтекала снизу, расплывалась, сбегала по ступенькам. Два животных лежали вверх мордами, Таргитая передернуло от омерзения.

Морды почти человеческие, уже человеческие, только с раскрытых в смертельной злобе пастях белеют острые зубы, глаза вытаращенные, странно лиловые... головы человечьи, шеи человечьи, разве что покрыты короткой редкой шерстью...

Таргитай гадливо отвел взгляд и перепрыгнул пошире, сапоги резко пошли вперед, как на льду, он ощутил себя в воздухе, в следующее мгновение с размаха ударился спиной и затылком о мягкое, взлетели брызги теплой крови. Он в панике перевернулся, вывалявшись в крови весь, пальцы опустились на теплую плоть, странно знакомую, он взглянул и отдернул руку с такой быстротой, что едва не упал лицом в обвисшую, как коровий хвост, грудь этой полуженщины-полузверя.

Рев Мрака раздавался наверху справа, но едва он сделал шаг в ту сторону, как ему ответил яростный крик Олега. Оттуда же слышались тяжелые удары, грохот, тонкий пронзительный визг.

Он бросился направо, лучше уж с Мраком, как из бокового прохода выбежало трое этих отвратительных женщин. В их руках были острые кривые мечи, по всему коридору вдоль стен ярко горели светильники, распространяя запах благовонных масел, и свет блистал и преломлялся в заточенных лезвиях.

Таргитай отступил, оглянулся, но нигде никакого оружия, если не считать собственных кулаков, красивых статуй и колонн, поддерживающих кровлю.

— Твари, — закричал он, старясь разозлиться. — Вы забрали мою дудочку!

Он ухватился за колонну, в тело хлынула злая сила. Бревно затрещало, он выдрал его из углубления, с треском просела крыша, посыпался мусор, а он уже с усилием замахнулся, ударил...

Женщин смело, как тараканов, а концом он ударил в стену, проломил, оттуда полезли мохнатые отвратительные старухи, визжащие и с оружием, некоторые пробовали взлететь, но в зале было тесно, натыкались друг на друга и падали, а он орал и размахивал бревном, крушил, разбивал, рушил, уже с нехорошей радостью чувствуя, как трещат под его ударами черепа, стены, как рушатся на пол статуи, а женщины лопаются, как кожаные мешки, наполненные теплой кровью.

За спиной вспыхнуло, оранжевое зарево осветило стену, к которой прижалось несколько устрашенных женщин, на них упала его огромная косматая тень со вскинутыми руками. Они визжали и закрывались острыми кривыми мечами, их крылья сцеплялись когтями. Он с наслаждением ударил бревном, грохнуло в стену, едва удержал в руках, камни с грохотом вывалились в соседнее помещение. Что-то мохнатое кружилось над его головой, он отмахнулся локтем, сорвал крылатое чудовище, услышал истошный визг, невольно оглянулся.

Сзади полыхал огонь, светильники в поврежденной его ударами стене наклонились, горящее масло ползло вниз, одна струйка достигла богатых штор, те мигом занялись стеной пламени, а внизу в горящем масле каталось то храброе, что сумело взлететь и вцепиться ему в голову и плечи.

— Больше не поедете на мне, — крикнул он, чувствуя, что надо сказать что-то при убийстве, даже если убиваешь кошку или такое вот, мохнатое. Мрак всегда говорил, но у него получалось мужественно красиво, и любое убийство сразу становилось красивым и нужным. — Твари!..