Чтение онлайн

Оставив один отряд в лагере и отрядив часть войск для охраны горных проходов, Сыма И возвратился в столицу.

Огромное войско Чжугэ Ляна расположилось в Ханьчжуне, а сам он уехал лечиться в Чэнду. Гражданские и военные чиновники выехали далеко за город встречать его и сопровождали до дому. Хоу-чжу лично прибыл к нему справиться о здоровье и приставил к больному своего лекаря. С каждым днем Чжугэ Лян чувствовал себя лучше.

Осенью, в седьмом месяце восьмого года периода Цзянь-син [230 г.], вэйский полководец Цао Чжэнь, оправившись от болезни, представил государю доклад, в котором писал:

«Шуские войска неоднократно нарушали наши границы и вторгались на Срединную равнину. Если их не уничтожить сейчас, позже они принесут нам большую беду. Ныне стоит прохладная осенняя погода, и войска наши отдохнули. Разрешите мне вместе с Сыма И отправиться в поход на Ханьчжун. Мы уничтожим шайку изменников и обезопасим границы нашего царства».

Вэйский государь Цао Жуй возликовал и спросил советника Лю Е:

— Как вы смотрите на то, что Цао Чжэнь советует мне предпринять новый поход против царства Шу?

— Он прав, — отвечал Лю Е. — Если сейчас не уничтожить врага, то потом нам придется худо. Государь, разрешите этот поход!

Цао Жуй кивнул головой в знак согласия. Советник Лю Е покинул дворец.

Сановники, прослышав о его разговоре с императором, наперебой донимали его вопросами:

— Говорят, Сын неба спрашивал ваше мнение о походе против царства Шу? Что же вы ему ответили?

— Ничего подобного не было, — ответил Лю Е. — Царство Шу защищено неприступными горами и быстрыми реками, воевать с ним — только напрасно тратить силы. Нам не будет от этого никакой пользы.

Сановники разошлись, так ничего и не узнав. На следующий день Ян Цзи явился во дворец и сказал Цао Жую:

— Вчера Лю Е советовал вам предпринять поход против царства Шу, а сановникам он говорит, что против Шу воевать невозможно. Он вас обманул, государь! Почему вы не призовете его к ответу?

Цао Жуй вызвал Лю Е к себе в покои и спросил:

— Что случилось? Вы уговаривали меня воевать с царством Шу, а теперь утверждаете, что война невозможна?

— Все мной обдумано, и я пришел к выводу, что с царством Шу воевать нельзя! — ответил Лю Е.

Цао Жуй рассмеялся. Когда присутствовавший при разговоре Ян Цзи вышел, Лю Е тихо добавил:

— Война против Шу — великое государственное дело! Можно ли с каждым болтать об этом? Военные планы требуют тайны, и пока замысел не осуществлен, незачем о нем говорить!

— Вы правы! — согласился государь.

С тех пор Цао Жуй проникся к Лю Е еще большим уважением.

Через десять дней к императорскому двору явился Сыма И. Государь показал ему доклад Цао Чжэня.

— Я думаю, что мы можем выступить в поход против Шу, — сказал Сыма И. — Войска Восточного У все равно напасть на нас не посмеют.

Цао Жуй пожаловал Цао Чжэню звание да-сы-ма и да-ду-ду Западного похода; Сыма И был назначен его помощником, а Лю Е занял место главного советника при войске. Попрощавшись с вэйским государем, Цао Чжэнь, Сыма И и Лю Е выступили в поход во главе четырехсоттысячной армии.

Добравшись до Чананя, они, не задерживаясь, направились к Цзяньгэ, решив оттуда идти на Ханьчжун. Го Хуай со своим помощником Сунь Ли и другие военачальники, принимавшие участие в прежнем походе, двигались по нескольким направлениям.

Разведчики донесли из Ханьчжуна в Чэнду о наступлении противника.

В это время Чжугэ Лян выздоровел и ежедневно занимался тщательным обучением войска; он обдумывал способы восьми расположений войск и знакомил с ними своих военачальников. Чжугэ Лян готовился к захвату Срединной равнины. Получив известие о нападении вэйцев, он вызвал к себе Чжан Ни и Ван Пина и сказал:

— Вы будете с тысячей воинов охранять старую дорогу в Чэньцане. А я с большим войском приду вам на помощь.

— У врага четыреста тысяч войска! — в один голос воскликнули оба военачальника, не понимая, всерьез ли Чжугэ Лян предлагает им выступить с одной тысячей воинов. — Ходят слухи, что у них даже восемьсот тысяч! Что же мы будем делать?

— Я дал бы вам больше, — ответил Чжугэ Лян, — но мне просто жаль воинов, которым понапрасну придется терпеть лишения.

Чжан Ни и Ван Пин переглянулись, все еще не решаясь уходить.

— Если вам не повезет, я вас обвинять не буду, — успокоил их Чжугэ Лян. — Не рассуждайте, прошу вас, и сейчас же выступайте в поход.

— Вы хотите нас погубить! — в отчаянии вскричали Ван Пин и Чжан Ни. — Тогда убейте нас, но мы не пойдем!

— Ну, и глупы же вы! — рассмеялся Чжугэ Лян. — Я знаю, что делаю. Вчера ночью я наблюдал небесные знамения и видел, как звезда Би передвинулась в ту часть неба, где находится Тайинь, а это предвещает в ближайшее время проливные дожди. Пусть вэйских войск будет четыреста тысяч — все равно они не смогут продвинуться ни на шаг и не посмеют углубиться в горы! Вам никакая беда не грозит. Я сам с армией буду находиться в Ханьчжуне, и как только враг начнет отступать, двину на него стотысячное войско и одержу полную победу!

Ван Пин и Чжан Ни, наконец, все поняли и повели свой отряд на старую дорогу к Чэньцану. А Чжугэ Лян вслед за ними пошел с основными силами армии в Ханьчжун. Там он приказал во всех ущельях сделать запасы топлива, сена и провианта, которых хватило бы войску на период осенних дождей.

Прошел месяц. За это время воины ни в чем не терпели недостатка: им выдавали еду и одежду, а их коням — корм. Воины спокойно ждали приказа о выступлении в поход.

Цао Чжэнь и Сыма И прибыли в Чэньцан. Там не осталось ни одного целого дома, все было разрушено. Они разыскали местных жителей, и те рассказали, что в прошлый раз перед уходом Чжугэ Лян приказал сжечь городок. Цао Чжэнь хотел двинуться дальше по Чэньцанской дороге, но Сыма И удержал его:

— Идти дальше нельзя. Сегодня ночью я наблюдал небесные знамения. Расположение светил предвещает большие дожди. Пройти-то мы пройдем, но в случае неудачи отступить будет невозможно. Придется строить временные убежища от дождей в Чэньцане.

Цао Чжэнь согласился и остался в Чэньцане. Через пятнадцать дней действительно начались проливные дожди. На равнине вокруг Чэньцана стояла вода глубиною в три чи, оружие воинов отсырело, спать было негде. Дни и ночи люди проводили в тревоге.

Ливни шли без перерыва тридцать дней. Много коней околело от недостатка корма, воины роптали, громко выражая свое недовольство. Слух об этом дошел до Лояна. Вэйский государь молился о ниспослании хорошей погоды, но небо осталось глухо к его молитвам.