Чтение онлайн

– За что наказание? – спросил смутно знакомый голос.

– Попытки побега, – ответил кто-то из солдат. – Неповиновение приказам, дерзость. По словам ахны Бонги, это самая проблемная из её подопечных.

Кто-то подошёл совсем близко. Я увидела начищенные металлические пластины на носах тяжёлых военных сапог на шнуровке. А потом чужие пальцы довольно грубо взяли меня за подбородок и заставили поднять лицо.

Первым, что я увидела, оказались глаза – холодные, тёмно-зелёные, как вода в колдовских озёрах Гринии. Не знаю почему, но я зацепилась за этот взгляд, как за канат. В тот момент он показался мне тем самым чудесным спасением. Знаком, что всё наладится. Он не был тёплым или ободряющим, но в нём чувствовалась сила и гордость. Та самая, которой во мне уже почти не осталось.

– Как твоё имя? – спросил этот айвирец.

И моё замутнённое сознание переместило взгляд на его губы. Красивые, мягкие, правильной формы. А потом я увидела шрам. Тот самый, жуткий, пересекающий левую щёку. Да, сейчас он выглядел заметно бледнее, чем в моём видении, но легче мне от этого не стало. И только теперь пришло осознание, что рядом со мной стоит тот, кого я ненавидела всем сердцем. Анмар. Дарвид.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться из его захвата, но меня не отпустили. Стоящие за спиной солдаты с двух сторон надавили на плечи, удерживая на месте.

Это должны было меня отрезвить, но не отрезвило.

Он уничтожил мою страну! Он виноват в этой войне! И кажется… лишил меня брата! Ненавижу! Ненавижу его!

– Сволочь! – прошипела, глядя ему в глаза. А потом и вовсе закричала: – Тварь крылатая! Это всё из-за тебя! Ты убил его! Убил!

Меня трясло, по щекам бежали слёзы, которые я совершенно не контролировала. Я вообще больше ничего не контролировала.

Сдалась? Да. А зачем держаться? Для чего? Ведь помощь не придёт. Никто меня не спасёт, никто не поможет. Так пусть лучше убьют сразу.

Я так и смотрела на принца, не имея возможности отвернуться. Его образ перед глазами расплывался из-за слёз, а пальцы на моём подбородке сжались сильнее, почти до боли. Но мне было уже всё равно.

– Ненавижу… Боги, как я тебя ненавижу!

– Имя, – ледяным тоном приказал принц.

– Рена Хайд, – отрапортовал один из моих конвоиров.

– За оскорбление, Рена, ты отправляешься в камеру, – ровным тоном сказал Анмар. – Будешь дожидаться своего наказания там.

Хотелось крикнуть ему в лицо ещё какую-нибудь гадость, но я понимала, что здесь слишком много свидетелей, а меня за новую дерзость скорее всего просто убьют на месте. И вдруг стало так страшно умирать. Да, сейчас моя жизнь – сущий кошмар. Но я неожиданно именно в этот момент осознала, что боюсь смерти. И дико хочу жить.

Принц не спешил уходить, как и отпускать меня. Просто стоял и смотрел в моё лицо, изучал так пристально, будто узнал. Ха! Да я сама себя в зеркале не узнавала. Что уж мужчине, который видел меня всего один раз и очень давно?

– Рена Хайд, – повторил он зачем-то. И перед тем, как убрать руку от моего подбородка, чуть погладил пальцами мою шею.

Эта странная ласка попросту выбила из равновесия, заставив снова пошатнуться. Нет, я не могла ему понравиться. Такие страшилища, как мой нынешний облик, по определению вызывали только отторжение. А бородавки и язвы, которых теперь стало столько, что не пересчитать, лишь добавляли образу ужаса.

– Мар, ты в своём уме?! – выдал кто-то рядом с принцем. – Или ослеп? Прикажи дать этой страшиле плетей за оскорбление, и идём. У нас ещё дел по горло.

– Я сам решу, как её наказать, – ответил принц, но меня всё-таки отпустил. И снова обратился к солдатам: – В камеру. В одну из тех, что в подземельях центральной части дворца. Накормите и дайте воды. А потом отчитаетесь лично мне.

После чего всё-таки ушёл. А меня подняли на ноги и повели прочь с площади.

Сейчас я была даже рада уйти подальше от этого места. Желала оказаться где угодно, лишь бы не рядом с ненавистным айвирским принцем. Вот только не сомневалась, что скоро мы снова встретимся. Он ведь не зря приказал отправить меня именно в основное здание дворца. Значит, явится сам. И уже там вынесет свой приговор за прилюдное оскорбление его гадкой персоны.

Анмар

На Харсайд опускались поздние летние сумерки. Солнце уже закатилось за горизонт, словно бы нырнуло в спокойное море, а на небе начали разгораться первые звёзды. Совсем скоро взойдёт Гайса – самая большая из трёх лун, и озарит ночное небо своим мягким сиреневым светом.

Столица павшего Вергонского Королевства оказалась красивым местом. В отличие от наших северных городов, где большую часть года царил холод, здесь был мягкий тёплый климат. Это отражалось и в архитектуре, и в одежде, даже в характерах местных жителей. Они все, по большей части, были откровенно легкомысленными. Но зато и к проблемам, и к переменам относились так же спокойно. «Поменялась власть? Ну и ладно. Будем жить дальше».

Айвирцы уж точно не смогли бы так спокойно принять захватчиков. Боролись бы до последнего вздоха, полегли бы все, но землю свою точно бы отвоевали.

Вергонцы же во всём всегда искали свою выгоду, и сейчас выгоднее всего им было просто подчиниться. Почти все аристократические семьи уже принесли моему брату клятву верности. А вслед за ними присягнули и остатки войск.

С простых жителей никто подобного не требовал, да они и не представляли для нас опасности. Вот только мы прекрасно понимали, что война ещё не закончена. И многие провинции придётся отстаивать ещё не раз.

– Мар? Ты здесь? – отвлёк меня от размышлений голос Гервина.

Он шагнул на широкий полукруглый балкон сквозь распахнутые настежь стеклянные двери. Подошёл ближе и встал рядом со мной, тоже глядя на раскинувшийся внизу город. Закат почти догорел. Небо стало бледно-оранжевым с редкими жёлтыми прожилками, а с восточной его стороны и вовсе уже царила тёмная густая синева. В море виднелись несколько кораблей, направляющихся к одному из торговых причалов, но в целом всё выглядело настолько умиротворённо, что даже в моей беспокойной душе ненадолго наступили мир и спокойствие.

– Я хочу переименовать этот город, – сказал брат, вглядываясь вдаль. – Харсайд в переводе с древнего наречия – «сердце». Но теперь он уже не столица, а значит, его стоит назвать иначе.

– А я бы оставил так, – ответил, продолжая смотреть на горизонт. – Пусть наш Тирон останется головой общего государства, а Харсайд – сердцем.

– Боюсь, в этом сердце ещё долго будет жить чужая душа, – возразил Гервин. – Дворец напитан магией. Он живой, брат. И с ним так просто не договоришься. Он подчинялся только своему хранителю, которого больше нет. Я допрашивал главного королевского мага, но тот клянётся, что понятия не имеет, как с этим справиться.