Чтение онлайн

Соленая вода затопила амфитеатр. Еву вместе с потоком воды вынесло наружу.

Она приземлилась на четвереньки на зеленый ковер. Она снова могла дышать.

— Что ты наделала? — заверещал ее наставник.

Ева оторвала прилипалу от своего плеча и швырнула ее головой об пол.

Возможно, она какой-то дегенеративный мутант. Но Ева хотела жить, а не умирать.

И она продолжала жить. Пока не превратилась в нелепую неопрятную старуху.

Ну вот и все о ней. Теперь очередь Наоми рассказывать.

— Эй, Наоми! Проснись! Расскажи нам что-нибудь свое.

Появились звезды. Все в этой дурацкой пустыне уснуло. Уснула мама. Уснул папа. Они спали и видели сны. А я не спала. Я никогда не сплю.

И пустыня эта — тоже сон. Сон, что вложил в наши головы Мейзер. Я знаю, он мне сам об этом говорил.

А я почти не вижу снов. Только иногда мне удается прогнать туман из головы, и я вспоминаю всякие вещи, которые происходят сейчас или которые произошли уже давным-давно.

Вот и сегодня, пока мама рассказывала свой сон, я перенеслась в прошлое, в тот вечер, когда съела папу. Я его съела в кегельбане, в Британской Колумбии, и было это в 1990 году.

Правда, сейчас я случайно перенеслась немного раньше, в 1970 год. Так что просмотрела заодно и эти двадцать лет. Не так уж много. Со мной почти ничего тогда не происходило. Внутри я до сих пор маленькая девочка. Это значит, что я тормоз. По крайней мере, так сказали мне в учебном лагере для новобранцев.

Мне было пятнадцать, когда я пошла в канадскую армию.

Там жилось точно так же, как в сиротском приюте. Мерзкая погода. Колючие одеяла. Допотопные казармы. Надо делать то, что скажут. Если не сделаешь, получишь Плохое Отношение.

Нас разместили на радиолокационной станции посреди ледяных просторов Юкона. На нашем аванпосту были только бедные девушки. Я провела там полтора мутных холодных года. Почти ничего не делала — кроме того, что драила бетонный пол шваброй. Но была довольна. Моей подружке тоже нечего было делать. Она почти не слезала с койки и запоем читала журналы.

Затем дежурный офицер повысила меня в должности. Я стала помощницей Судомойки. По десять часов в день я скоблила подносы в кафетерии, вглядываясь сквозь двухслойное стекло в сумерки вечной мерзлоты.

Обитали мы в полуподземных сборных домах из гофрированного железа, соединенных крытыми туннелями.

Небо было всегда белым, а от солнца на морозе болели глаза. Когда выходишь на прогулку, под ногами скрипит снег, а воздух такой холодный, что обжигает легкие. Но никто из нас даже не пытался сбежать отсюда, идти было некуда.

И вот однажды до меня внезапно дошло одно Тонкое Различие.

Я поняла, что я вовсе не служу на военной базе. Я ни разу не видела здесь ни одного радара. Я жила в лагере для интернированных.

И тогда я отправилась на прием к Руководящему консультанту, Эстер. Я обратилась к ней с просьбой о переводе меня на другую службу. Эстер предложила мне перевестись в Криостатический Резерв Замороженных Солдат. Она дала мне почитать контракт, образец соглашения. Я села на холодный стул в кафетерии и попыталась все прочитать и понять.

Условия контракта были слишком хороши, чтобы быть правдой. Контракт на двадцать лет. В случае военного положения или войны они тебя будят. Если ты им не понадобишься, они приводят тебя в норму через двадцать лет, и ты свободен. Пенсии ветеранам. Ссуды на образование. В общем, они меня купили. Я высыпала немного соли из солонки на стол и начала рисовать на ней картинки.

Криостатика была в то время популярна во всем мире. Все пользовались ею, это был последний хитрый прием в Гонке Вооружений. В новостях всегда сообщались данные о том, сколько у кого замороженных армейских частей. Тем более что репортерам давно наскучило все это ядерное вооружение, бомбардировщики «стелс», нервно-паралитические газы и бактериологическое оружие с непроизносимыми названиями на латыни.

Мы с Эстер поехали на военную базу. Там меня должны были заморозить. Мы ехали по прямой, по топкой мшистой тундре и заболоченным равнинам. За всю дорогу с радарной станции до базы я не видела ни одного здания. Может быть, все они были спрятаны под землей.

На базе находилась автостоянка, несколько ангаров и административная постройка без окон. Я вышла из грузовика, отдала честь Эстер, и она уехала.

Я вошла в дверь с надписью «Профориентация» и попала в комнату, где с десяток мужчин и женщин сидели за столом и заполняли анкеты. Час спустя все добровольцы прибыли и начался предварительный инструктаж.

Сержант технической службы подошел к доске, представился и поставил экран для проектора. Затем прочитал нам лекцию о процедуре заморозки, иногда сопровождая свои слова демонстрацией слайдов. Все с кучей технических подробностей. Я сидела в темноте, завороженная электронными микроснимками пирамидальных нейронов, дендритами, похожими на черные голые ветви деревьев после зимних ураганов, и аксонами, которые, как кривые изогнутые сосульки, свисали с нервных узлов.

Стрекотал вентилятор диапроектора. Монотонно бубнил сержант. Я смотрела на шею мальчика, сидевшего передо мной. Я не видела молодых людей уже долгие месяцы. Сержант говорил что-то про то, как порча синаптических ионов сдерживается с помощью высокочастотной индукции, идущей в сверхрпроводимой протоплазме клетки при температуре семьдесят по Кельвину… а потом следующий слайд, пожалуйста, и снова следующий слайд, а потом свет, пожалуйста, щелчок выключателя, какие будут у нас вопросы?

Санитар по очереди вызывал нас, чтобы проводить в медкабинет. Там меня уложили на кожаную кушетку, побрили голову, подмышки и промежность. Оглядевшись, я заметила небольшие стальные резервуары, заполненные пеной. В автоклаве маленькая резиновая прокладка и два медных кольца танцевали в кипящей воде. Прокладку и кольца вставят мне в череп. Это называется трепанация. Пещерные люди делали это, когда человек умирал, чтобы дать душе выйти наружу. Но у здешних медиков другие цели. Мозговое вещество при замораживании увеличивается в объеме. И для этого нужно свободное пространство, иначе мозги лопнут. Вот для этого доктора и собирались просверлить в наших черепах такие маленькие аккуратные дырочки и поставить в них эластичные мембраны. При расширении мембрана, наполненная жидким азотом, увеличится.