Чтение онлайн

Джулиус Дивер вытащил из кармана платок и промокнул лоб. В комнате было тепло, но все же не настолько, чтобы он так сильно вспотел.

— Я, ну… — он покашлял, — полагаю, что в сложившихся обстоятельствах вы поступили правильно.

— Я сделал единственно возможную вещь! — фыркнул Рэнкин. — И я уже давно кое-что усвоил, Дивер. Нельзя верить испуганному человеку. Я больше не мог доверять Паркеру.

— Мне просто жаль, что пришлось пойти на крайние меры, — пробормотал Дивер. Затем лицо его просветлело. — Во всяком случае, вы сняли проблему.

— Боюсь, не всю проблему.

— Вы хотите сказать, что осталось что-то еще? — удивился Дивер.

— Боюсь, что так.

— Что же еще может случиться? Я имею в виду, кто еще может знать о том, что мы сделали?

— Ну, во-первых, вы сами, Дивер. — Холодный взгляд Рэнкина будто сверлил Дивера сквозь клубы сигарного дыма.

Джулиус Дивер заметно побледнел, и его рука, сжимавшая платок, задрожала.

— Ради Бога, Эвелл! Вам нечего беспокоиться из-за меня! Клянусь, я никому не скажу! Зачем это мне? Я увяз в этом деле так же глубоко, как и вы, это имеет отношение не только к федеральному правительству, но и к «Кредит мобильер». Вы можете верить мне!

— Я предпочитаю не верить никому, — сказал Рэнкин и прерывисто засмеялся. — Просто я хотел убедиться, что вы понимаете, как далеко я могу зайти, чтобы защитить себя.

— Понимаю, Эвелл, честное слово! — с жаром заверил его Дивер.

— Как бы то ни было, — продолжал Рэнкин, — есть еще один человек, которому известно про изменение расчетов мостов.

— Кто это? Мне казалось, что в этом деле, кроме Паркера, участвуем только мы с вами.

— Так оно и есть. Только тот парень узнал, что мы собираемся сделать, и пришел ко мне. Он угрожал нам неприятностями, если я не откуплюсь от него.

— Почему вы не позаботились, чтобы он молчал?

— Мне следовало бы это сделать, — с холодной улыбкой ответил Рэнкин. Он вынул изо рта сигару, подошел к окну и принялся разглядывать новый вокзал, который успели выстроить за зиму. — Нет, я не позаботился об этом. Мне следовало бы это сделать, но тогда я не хотел поднимать шум. Теперь мне кажется, что я совершил ошибку.

— Кто он? Тот парень может нам навредить?

— Не знаю. — Рэнкин повернулся и с холодной улыбкой посмотрел на Дивера. — Возможно, об этом следует спросить вас. В конце концов, он же ваш родственник.

— Родственник? — изумленно переспросил Дивер.

— В некотором роде. Это муж вашей племянницы, Уилл Симмонс. — Рэнкин пристально вглядывался в лицо Дивера. — Он подслушал мой разговор с Паркером. Позже он явился ко мне и потребовал, чтобы я заплатил ему за молчание.

— Этот увалень! Никогда бы не подумал, что у него хватит наглости на такое! — сердито воскликнул Дивер. — Никакой он мне не родственник. Когда Рейчел вышла замуж за этого грязного фермера, я отрекся от нее.

— Тогда, полагаю, вас не волнует его судьба.

— Нисколько. Но почему вы думаете, что он представляет для нас угрозу?

— Все возможно, — пожал плечами Рэнкин. — Если он слышал о погибших в каньоне Эддисона людях — рано или поздно он узнает об этом, — то у него может проснуться совесть.

— Мы не должны этого допустить, — нервно произнес Дивер. — Что мы будем делать?

— Полагаю, нам не следует просто сидеть и надеяться, что он не раскроет рта. — Рэнкин снова уселся на свое место, зажег новую сигару и сквозь дым взглянул на Дивера. Глаза его были холодными и мрачными. — У нас есть возможность кое-что предпринять. Надеюсь, вы слышали старую поговорку о том, что мертвые молчат.

Рейчел поставила на землю ведро с водой, выпрямилась и прижала ладони к пояснице. И почему это во время беременности у нее так болит спина? Ребенок же находится в животе, а последние два месяца спина болит постоянно.

Она остановилась на полпути от речки к дому. Нагнувшись, чтобы поднять ведро, она заметила спешащего к ней Уилла.

— Тебе не следует таскать такие тяжести, Рейчел! — сердито сказал он. — Ты же знаешь, что говорила тебе Мэри Уотсон. До твоих родов осталось всего две недели.

— Я всего лишь, как обычно, ношу воду в дом, Уилл. Не могу же я звать тебя по таким пустякам.

— Нет, можешь, — возразил он, забирая у нее ведро. — С этого момента я буду делать свою работу и большую часть твоей. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с нашим ребенком.

Вдвоем они пошли к дому. Солнце уже садилось на западе, и в неярком послеполуденном свете Рейчел с удовлетворением оглядывала результаты их с Уиллом тяжелого труда. Они хорошо поработали зимой и в начале весны.

На полях дружно всходили пшеница и кукуруза. На скотном дворе рыли землю свиньи и довольно кудахтало множество кур.

Уилл даже разбил цветник — прямо перед домом. Рейчел удивилась, когда он сделал это. Она не просила его, поскольку была уверена, что он откажет ей, — цветы ведь не приносят дохода. Она получала огромное удовольствие от этих цветов и в конце дня, когда все домашние дела были уже сделаны, часто в мягких и теплых сумерках сидела во дворе, наслаждаясь их красотой и вдыхая их нежный, приятный аромат.

Уилл порадовал ее еще кое-чем. Кроме цветника, он сделал ей настоящее окно, из стекла. Деньги на стекло он заработал, выкопав погреб одному из соседей. Вместе со стеклом появилось и зеркало. Оно вызывало у хозяйки смешанные чувства. Рейчел была счастлива иметь его, но ей не очень нравилось собственное отражение в нем.

Естественно, все эти перемены в Уилле произошли не без причины: он наконец узнал, что его жена беременна. За время, прошедшее с того дня, как Рейчел сообщила ему об этом, он сильно изменился. Большую часть дня он работал со счастливой улыбкой на лице, что-то вполголоса напевая. Он заботился о Рейчел, как об обожаемом ребенке. По ночам он больше не исполнял свой «долг», заявив, что боится, как бы это не повредило ребенку. Естественно, когда ребенок родится, все будет по-старому.