Туманность Ориона
Шрифт:
Он испытал постыдное облегчение. Его адреналин никто не контролировал, в ушах шумело от его переизбытка.
— Киборг… — сорвалось с его губ.
Девочка посмотрела на него своим обычным, спокойным, чуть задумчивым взглядом. Ее зрачки вновь стали нормальными.
— Еще раз назовешь меня киборгом, я тебя убью, — спокойно произнесла она, коснувшись кончиками сомкнутых пальцев импланта за своим ухом. — Киборги — это Фаги. Я человек.
Больше она не сказала ничего. Развернулась и ушла в нездоровый желтоватый свет, который лился из дверей старого спускаемого модуля.
Двери за ней закрылись и больше уже не открывались.
Вадим промаялся подле почти сутки, но не смог ничего сделать — модуль казался запечатанным наглухо, и не было способа проникнуть внутрь — старую добрую керамлитовую броню не расшибешь пластиковым прикладом автомата.
Разве можно нахрапом понять чужую реальность?
Вадим думал об этом всю дорогу. Он ощущал себя голым. Оказывается, иногда мало просто выжить, совершить определенный набор усилий. Нужно понять окружающую тебя реальность. Но как? Что он мог сделать голыми руками, без приборов, снаряжения?
Он брел вдоль низкой поросли кустарника, разделяющего собой два пространства: с одной стороны молчаливой стеной возвышался лес. С другой желтел песок, постепенно переходящий в туманную даль залива, за которым лежала земля Фагов.
Выше были звезды…
Вадим вдруг вспомнил множество прочитанных в юности книг, где один герой обязательно спасает всех живущих, проявляя при этом абсолютно недюжинные способности. Если бы он мог так… Взять этот мир, вывернуть его наизнанку, заглянуть внутрь, мгновенно понять, что к чему, и стать неким мессией с готовым рецептом спасения…
Раскидав увядшие ветки, прикрывавшие посадочный модуль, он отворил люк, но, прежде чем лезть внутрь, в тесную пропахшую металлом и пластиком утробу, оглянулся.
Молчаливо синел лес. Падало к горизонту фиолетовое солнце.
На безоблачном небе наливался цветом дурной крови необъятный шар газового гиганта.
Он пробыл тут совсем недолго, мало что понял, но успел сжиться с фрагментом этого мира.
«Я вернусь… — мысленно пообещал он. — Я вернусь, и мы вместе разберемся, что к чему… Обещаю…»
Его путь вновь вел к «Альфе».
Вадима абсолютно не устраивала противоречивость полученной информации. Непонимание происходящего давило на психику.
После гибели «Гепарда» для возвращения в человеческие миры у него оставался единственный путь: Слепой Рывок.
В принципе это было возможно. Древняя техника импонировала Вадиму своей запредельной мощностью: каждый автономный корабль с борта «Альфы» имел свой термоядерный реактор и мог выкачать из него необходимое для прыжка количество энергии. Пробить метрику пространства также не являлось проблемой, достаточно выплеснуть энергию, создать аномалию, а там гиперсфера сама затянет корабль внутрь, как, собственно, это и случилось в свое время с первым колониальным транспортом человечества.
Но, прежде чем покидать систему горячей голубой звезды, следовало найти ответ на некоторые вопросы.
Хорош он будет, вернувшись к Покровскому с той кашей в голове, которая смущала его сейчас. Что он скажет? Будет эмоционально размахивать руками, описывая невиданные формы и говорить: там такое, такое, чего мы никогда не видели!
На этот раз Вадим твердо решил попасть в район носовой полусферы. В исполинской конической втулке, соединяющей полушарие отсеков управления и вращающийся корпус, не имелось посадочных мест, способных принять его корабль внутрь «Альфы», но там, среди редкой щетины антенн, просматривались стыковочные узлы, предназначенные для технических аппаратов поддержки. Вадим не сомневался в том, что все системы колониального транспорта стандартизированы, и потому смело пошел на сближение.
Фагов в пространстве не наблюдалось. «Черная Роза», атаковавшая его сразу после гиперпространственного перехода, также исчезла, зато громада «Альфы» существенно приблизилась, выходя на виток вокруг газового гиганта.
Несколько часов Вадим потратил на маневр сближения. Автопилот модуля работал по своим меркам быстродействия, но приходилось мириться.
Пока модуль неторопливо сближался с громадой «Альфы», у Вадима оказалось достаточно времени, чтобы обдумать все произошедшее с ним.
«Сплоховал ты, капитан… — мысленно упрекнул себя Полуэктов. — Запсиховал, начал метаться… Оценка — „два“, — вынес он самому себе вердикт по пятибалльной шкале. — Девочку все же бросил… Мечешься, как легкораненый новобранец в первом бою…»
Древняя техника не переставала приятно удивлять Вадима. Предки мало доверяли своим машинам, и, положа руку на сердце, правильно делали, дублируя все значимые системы механическими приводами, ручными переключателями, рубильниками…
Он уже понемногу освоился с логикой технической мысли тех поколений и потому не сильно волновался, когда стыковочный узел лязгнул, сомкнувшись с ответной частью в корпусе «Альфы».
Естественно, сам шлюз оказался обесточенным, но этот факт никоим образом не отразился на его функциональных возможностях. Внутри переходной камеры, как и рассчитывал Вадим, присутствовали два винтовых механизма аварийного управления люками, а также открывающееся при помощи рычага сопло декомпрессора, через которое даже при неисправных насосах можно было уравнять давление между шлюзом и внутренними отсеками.
Возня с механикой отняла у него еще несколько минут.
Наконец внешний люк был задраен. Вадим взялся двумя руками за заглубленный в переборку окрашенный в красный цвет рычаг со сдвоенной ручкой и резко потянул его вниз.
Внешние микрофоны скафандра тут же уловили тонкий свист поступающего в вакуум воздуха. Под потолком взвихрилось мутное облачко хлопьев кислородного снега, но оно быстро растаяло. Скафандр Вадима обмяк, плотнее прилегая к телу, из чего стало ясно: давление уравнивается, можно открывать внутренний люк.