Чтение онлайн

В конце концов тощий молодой человек неохотно оторвался от карты погоды и спросил, не может ли он мне чем-нибудь помочь.

Я использовала самую обворожительную из своих улыбок: роковая обольстительница разбивает мужские сердца.

— Понимаете, в пятницу вечером я прилетела сюда на самолете мистера Бледсоу. И, должно быть, потеряла во время полета сережку. — Я достала из кармана мамину бриллиантовую серьгу. — Вот такую. Скорее всего она так и осталась в кабине.

Молодой человек нахмурился:

— Когда вы прилетели?

— В пятницу. Часов в пять вечера.

— А какой самолет у мистера Бледсоу?

Я беспомощно, чисто по-женски развела руками:

— Понятия не имею. Я думаю, в него может влезть человек шесть. Новенький такой, — с надеждой добавила я.

Диспетчер и летчики снисходительно переглянулись. Бабы такие дуры. Потом молодой человек достал из ящика какую-то книгу и стал водить пальцем по странице.

— Бледсоу. Так-так. Самолет «пайпер-каб». Прилетел в пятницу в семнадцать двадцать. На борту был один пассажир. О женщине тут ничего не сказано.

— Верно. Я специально попросила Кэппи не записывать меня. Не хотела, чтобы знали о моем прилете. Но сейчас... я потеряла сережку и не знаю, что делать. Кэппи будет здесь утром? Не могли бы вы попросить его, чтобы он как следует посмотрел на полу кабины?

— Он появляется здесь лишь тогда, когда мистер Бледсоу отправляется куда-нибудь на своем самолете.

— А может, вы дадите мне его номер телефона?

Немного поломавшись, молодой человек все-таки смилостивился и дал мне телефон Кэппи. При этом двое летчиков иронически поглядывали на меня и подмигивали друг другу. Я от души поблагодарила молодого человека и вышла. Как бы там ни было — дело сделано.

Вернувшись домой, я вспомнила про трофеи, взятые из квартиры Бум-Бума, и достала их из чемодана. Невзирая на постоянные повышенные нагрузки, левое плечо благополучно заживало, и я справилась с чемоданом без особых проблем: зажала добычу правым локтем, а левой рукой запросто закрыла крышку и защелкнула замки. Новогвинейский тотем выскользнул и полетел на пол. Я попыталась его поймать, но в результате на пол упали фотографии. Выругавшись, я опустила все на пол, обеими руками открыла крышку, подперла ее ногой и побросала все в чемодан.

Тотем уцелел, но стекло на фотографиях разлетелось вдребезги. Я сложила снимки на кофейный столик, а осколки аккуратно сняла и выбросила в корзинку.

Снимок, на котором был запечатлен момент получения мной диплома, никак не желал вылезать из рамки. Должно быть, Бум-Бум проложил сзади слишком толстый слой картона.

— Мог бы найти для сестры рамку и подороже, — сердито пробормотала я.

Чтобы не порезаться, сходила на кухню и надела кухонные рукавички. Потом решительно рванула фотографию из рамки, просыпав на пол мелкую стеклянную крошку.

Между фотографией и картоном лежали сложенные в несколько раз листки белой бумаги. Не удивительно, что снимок никак не желал вылезать из рамки.

Листков оказалось два. Один из них: счет-фактура, представленный пароходству «Юдора Грэйн» за выполненный контракт. Продолжительность фрахта — десять дней, ставка два процента; продолжительность контракта тридцать дней, шестьдесят дней — при ставке восемнадцать процентов. В документе были расписаны все грузы, все даты и расценки. На втором листке аккуратным почерком Бум-Бума были перечислены шесть контрактов, которые «Полярная звезда» уступила Грэфалку.

Кроме того, Бум-Бум выписал расценки. Оказалось, что в четырех случаях из шести «Полярная звезда» предлагала меньшие цены за перевозку, чем компания Грэфалка. Я подумала, что неплохо было бы сравнить эти данные с ксерокопиями контрактов, но документы остались на квартире у Лотти. Не могла же я будить подругу в три часа ночи из-за каких-то бумажек.

Я налила себе побольше виски, встала у окна и начала отхлебывать, глядя на ночную улицу. Выходит, Бум-Бум звонил, чтобы посоветоваться со мной по поводу своих подозрений. Когда меня не оказалось дома, он спрятал документы за мой портрет. Не для того, чтобы я впоследствии их отыскала, а желая скрыть от посторонних глаз. Бум-Бум был уверен, что сможет сам воспользоваться этими документами, поэтому не оставил мне никакой записки. У меня защемило сердце. Стало безумно жаль Бум-Бума. Я хотела заплакать, но слез не было.

В конце концов я легла в постель, но толком так и не уснула. Мне все казалось, что Бум-Бум тянет ко мне руки из холодной, черной воды, а я стою рядом и ничем не могу ему помочь. В семь утра я встала и приняла ванну. Пилоту Мартина Бледсоу я позвонила в восемь. Трубку сняла жена, потому что Кэппи возился в саду с петуниями.

— Мистер Кэппи? — спросила я.

— Меня зовут Кэпстоун. Кэппи — это прозвище.

— Понятно. Мистер Кэпстоун, меня зовут Варшавски. Я детектив и расследую обстоятельства гибели Говарда Мэттингли.

— Впервые слышу это имя.

— Разве не его вы привезли из Солт-Сент-Мари в пятницу вечером?

— Нет, не его.

— Рыжеволосый мужчина со шрамом на левой щеке. Плотного сложения.

Кэпстоун признал, что привез именно этого человека.

— Мы считаем, он путешествовал под вымышленным именем, — сказала я. — В ту же ночь Мэттингли погиб. Я пытаюсь выяснить, куда он отправился из аэропорта.

— Понятия не имею. Помню лишь одно — в аэропорту его ждала машина. Этот парень сел в нее, и машина уехала. А мне надо было заполнять всякие бумажки, поэтому я особо не приглядывался.

Нет, водителя он не видел. Марку машины тоже не запомнил. Большой такой автомобиль, не лимузин, но, возможно, «кадиллак» или «олдсмобил».

— А как получилось, что вы привезли этого человека в Чикаго? Насколько мне известно, вы должны были доставить в город мистера Бледсоу, но почему-то улетели еще до того, как «Люселла» вошла в шлюз.

— Дело в том, что мистер Бледсоу позвонил и сказал, что самолет ему не понадобится. И велел взять этого парня. Сказал, что его фамилия Ольсон, так я и записал в журнале.