Чтение онлайн

Разумеется, избежать беседы с судовой охраной после такого фиаско нам с Олей не удалось. Да я, признаться, и не рассчитывал, что история с оружием пройдёт мимо внимания отдыхающих и персонала. Так что и удивлён не был, когда на полпути к каюте нас с Ольгой перехватил хмурый дядечка, чью плотную фигуру борца не мог скрыть даже свободный светлый костюм. Правда, беседа с главой охраны судна вышла довольно краткой, так что надолго он нас не задержал. Фактически ему хватило одного взгляда на расшифровку пересланных нами идентификаторов, чтобы, увидев отметки дипломов эфирников, облегчённо вздохнуть и, попросив не пугать более гостей оружием, свалить в темноту. Полагаю, на доклад к капитану.

— Если в документах ты значишься грандом, то наша маскировка только что полетела ко всем чертям, — индифферентно заметила Оля, выскальзывая из платья. Перешагнув через упавшую одежду, она тряхнула гривой светлых волос и, на ходу избавляясь от нижнего белья, скрылась за дверью ванной, напоследок соблазнительно вильнув обнажёнными бёдрами. Вот же ж…

— Мастер, — тряхнув головой, чтобы хоть на миг избавиться от не вовремя замаячившего перед внутренним взором притягательного морока, произнёс я вслед закрывающейся створки двери. — По нынешним документам, я уверенный мастер Эфира со специализацией в сенсорике и скрыте, и новик со слабой надеждой на выход в потолок в статусе младшего воя. Может быть, когда-нибудь… если повезёт.

— Мастер, значит. А не жирно для восемнадцати лет-то? — донёсся до меня сквозь шум включенного душа голос жены.

— В самый раз, — откликнулся я, с удовольствием стягивая с лица уже изрядно надоевшие очки. — Получил звание аккурат к выпуску из государевой эфирной школы, что в Трёхпрудном переулке. И, между прочим, все испытания сдал с отличием. Не то что некоторые!

— А? — дверь ванной приоткрылась и из-за неё, полускрытая клубами пара, выглянула Оля. — Это ты о чём?

— Ну так, тебе-то даже подмастерье зачли только из-за выхода в потолок, вой Обухова, — с ехидцей ответил я. Супруга нахмурилась и, приманив телекинезом свой «новый» браслет-коммуникатор, быстро пробежалась пальцами по развернувшемуся перед ней экрану. Миг, и светлые бровки Оли, не догадавшейся внимательно просмотреть данные своего идентификатора при его получении, поползли вверх.

— А ничего, что здесь моя награда отмечена? — протянула она, переводя взгляд на меня.

— Моя тоже, — пожал я в ответ плечами и ткнул пальцем в только что скинутую на нашу кровать рубаху, на светлой ткани которой тускло поблёскивала серебром скромная розетка орденского знака. — Анатолий Семёнович решил, что это может придать нам веса в глазах окружающих. А учитывая наш невысокий по легенде статус, это может оказаться нелишним в некоторых ситуациях, согласись?

— Во-от как… — протянула Оля. — И, полагаю, в регистре капитула ордена соответствующие записи тоже внесены? А то ведь спалимся.

— А вот это уже было бы натуральным подлогом, на который ни Вербицкий, ни государь пойти не могли. Орден-то де-юре не является государственной организацией и наделён весьма широкой автономией. В том числе капитул ордена обладает исключительным правом награждения своими знаками отличия и приёма воинов в свои ряды, тогда как государь волен лишь рекомендовать кандидатов на награждение или вступление в орден. Впрочем, у государя, как и у главы Преображенского приказа, есть ещё кое-какие права в ордене, но в основном они касаются вопросов государственной безопасности. Вот таким правом Анатолий Семёнович и воспользовался, — усмехнулся я. — Идентификаторы наград отсылают к нашим реальным данным. А те находятся в списке, закрытом государевой печатью. Так что, в случае любого запроса в регистр, подлинность наград будет подтверждена, а вот более подробные данные никакому любопытному прочесть не удастся. Без личного допуска от главы Преображенского приказа или государя.

— Гриф «Корона», значит, — пробормотала Ольга, и я кивнул в ответ. — И что, даже сами члены капитула не смогут ничего сделать?

— Без официального запроса главе Преображенского приказа или самому государю… дохлый номер, — развёл я руками. Теперь уже жена понимающе кивнула и, вздрогнув от скользнувшего по каюте сквозняка, молча скрылась в ванной, где тут же вновь зашумела вода.

Ну а пока она приводила себя в порядок, я отыскал в своём несессере копию той розетки, что красовалась на моей рубахе и, выложив её под зеркало на небольшом столике в углу каюты, принялся собирать раскиданные женой вещи… на ходу лениво прикидывая, не стоит ли мне присоединиться к Оле в её водных процедурах. Мне ведь тоже не мешало бы смыть пыль и пот этого долгого дня, верно?

— После меня! — раздавшийся из-за тонкой двери весёлый голос жены, явно почуявшей мои намерения, вызвал у меня почти неподдельно печальный вздох. — И не вздумай ломиться в ванную! Что я, не знаю, чем обычно заканчивается твоё «давай спинку потру»?!

— Да понял я, понял, — пробурчал я в ответ, и тут же почувствовал будто меня тёплой ладошкой по голове гладят. Телекинез рулит, да.

— Ну, Кир, в самом деле, дай мне себя в порядок привести, — в тоне Ольги веселья чуть поубавилось. Можно подумать, я против?

Завтрак на круизном ретро-теплоходе оказался не хуже приветственного ужина. Правда, в отличие от него, на завтраке каждый мог заказать себе блюда по вкусу из весьма обширного меню. Я остановил свой выбор на кружевных блинчиках с набором из полудюжины начинок как сытных, так и сладких, омлете и чае с лимоном. А вот Оля, демонстрируя вполне понятный после прошедшей ночи аппетит, помимо всё того же омлета, заказала себе двойную порцию сырников с тремя видами варенья к ним, овощной салат и тосты с осетровым муссом, соблазнившие меня своим ароматом, так что пришлось выменивать у неё один из тостов на принесённые мне тарталетки с нежным утиным паштетом.

Наши соседи подтянулись к столу, когда мы с Олей уже лениво потягивали чай, а я начал задумываться о том, чтобы выйти на палубу для первого перекура. Славцевы принялись за завтрак основательно, можно сказать, по-купечески, тогда как чета Лебедевых ограничилась лёгким и весьма скорым перекусом. Так что из-за стола мы с ними встали фактически одновременно, оставив Степана Игоревича и Веру Тимофеевну в компании с принесённым двумя дюжими стюардами пыхтящим, ещё чуть дымящимся пузатым самоваром, окружённым многочисленными чайными сладкими заедками. Говорю же, по-купечески завтракают Славцевы, с размахом! Я даже не особо удивился, когда выходя на палубу и бросив случайный взгляд на оставленный нами стол, увидел, как дородная Вера Тимофеевна пьёт чай из блюдца. В этот момент женщина была так похожа на образ Нонны Мордюковой в «Женитьбе Бальзаминова», что я не удержался от удивлённого смешка, чем, разумеется, сразу привлёк внимание Оли.

— Что? — ткнула она меня локтем в бок. Пришлось кивком указать ей на наших соседей по столу. И жена, глянув в их сторону, тоже не сдержала улыбки. — Прямо замоскворецкое чаепитие. Хоть сейчас снимай и отсылай в «Купеческий Дом», в рубрику «Нравы прошлого».

— О, поверьте, молодые люди, — с явным весельем в голосе заговорила Ирина Фёдоровна, чинно шествовавшая под ручку с мужем рядом с нами, — в здешних местах это частое явление. И смею заверить, вы ещё не раз будете иметь возможность его наблюдать. Любят здесь пить чай «по-московски». Непременно из блюдечек с ярким цветочным узором, с огромным количеством сластей — от печений и пирожных до варенья и пастилы — и обязательно из ведёрного самовара, топленного фруктовой древесиной или шишками. Только так и никак иначе. Традиция, однако… Правда, обычно такие чаепития устраиваются в послеобеденное время и затягиваются часа на два, а то и три. А вот так, чтоб с утра пораньше… хм. С другой стороны, у всех свои привычки, верно?