Чтение онлайн

— А что там? — поинтересовалась Ольга, с хрустом разломав очередного волжского рака.

— Тоже ничего особенного, но… — Иван Еремеевич неопределённо пожал плечами. — Виды замечательные, церковь прекрасная и расположена хорошо, есть чем полюбоваться. А местные жители старательно поддерживают исторические традиции, для чего восстановили старый острог и порой устраивают в нём интересные представления, да и своё поселение они держат в должном виде и порядке. Красиво там, в общем.

— И уж всяко интереснее, чем в вечернем Козьмодемьянске, — поддержала мужа Ирина Фёдоровна. — Здесь-то совсем скучно. Одно слово, деловой городок. Рыба, баржи, грузы… всё это, конечно, нужно, важно и достойно уважение, но таким, как мы, туристам здесь делать решительно нечего. Должно быть, оттого и маршрут нашего «круиза» предусматривает лишь вечерний заход в Козьмодемьянск.

Так, за лёгкими разговорами ни о чём, перескакивая с темы на тему, мы всё же подобрались к интересующей меня теме. И каково же было моё удивление, когда в ответ на все мои заходы с хитрецой да подвыподвертом Иван Еремеевич лишь весело рассмеялся.

— Да полно вам кружить, Кирилл, — махнул он рукой. — Признайтесь, вы просто желаете выучить эту технику, верно?

— Как стихийник, я однозначно ноль. Но как эфирник, всё же, надеюсь стать серьёзным профессионалом, — признался я. — Так что, да, любые эфирные техники я собираю и учу. Кто знает, что может пригодиться в будущем?

— Понимаю и полностью поддерживаю вас в этом стремлении, — покивал Лебедев и, огладив свою «докторскую» бородку, переглянулся с женой. — Думаю, я смогу вам помочь, но… Кирилл, поймите меня правильно. Я не учитель, не преподаватель, так что гарантированно научить технике определения сил обещать не могу.

— Кирилл у нас обладает высокой чувствительностью к эфирным проявлениям, так что, думаю, здесь проблем не будет, — расправившись с очередным членистоногим на своей тарелке, проговорила Оля.

— Хм, интересно, — протянул Лебедев. — Но, тогда зачем вам эта техника, друг мой? Тренируйтесь, развивайте природную вашу чувствительность, и я уверяю, уже через полгода целенаправленных занятий вы сможете определять уровень сил окружающих без всяких техник, на одной лишь сенсорике!

— Я и тренируюсь, — пожал я плечами. — И у меня даже кое-что уже получается. Но в том-то и дело, что даже развивая природную чувствительность, я испытываю довольно большие проблемы с интерпретацией ощущаемого. То есть, уже сейчас я могу сказать, что вот тот, сидящий у окна господин, довольно силён как огневик, что позволяет предположить его статус гридня… Но, что если в его семье просто имеется определённая предрасположенность к этому эгрегору и на самом деле он не гридень, а вовсе даже младший вой? Понимаете, в чём проблема, Иван Еремеевич?

— Понял-понял, — закивал он. — По сути, вы предполагаете, что моя техника сможет помочь вам верно интерпретировать собственные ощущения. Что ж, это верно. Техника достаточно точна для подобного использования. Решено! Дорогая, ты не возражаешь, если сегодня я приду попозже? Попробую научить Кирилла нашей технике… скажем, на кормовой площадке.

— Ой, да делай что хочешь, Иван Еремеевич! — отмахнулась его жена и подмигнула Оле. — А мы тогда, аккурат после вечернего концерта, устроим небольшие посиделки на верхней палубе, только для нас, для девочек. Что скажешь, Оленька? Или же останешься с мужчинами на урок эфирного мастерства?

— Согласна на посиделки, Ирина Фёдоровна, — стрельнув взглядом в мою сторону, кивнула та. — А этой вашей технике Кирилл меня после и сам научит. У него хорошо получается, между прочим. Проверено.

— Кстати, об учёбе, — я вопросительно взглянул на довольного Лебедева. — Иван Еремеевич, а что вы хотите за свою технику? Может быть, я смогу предложить что-то взамен?

— Ой, Кирилл, полно вам! — отмахнулся тот. — Техника-то не секретная, так что просить за неё что-то взамен я считаю себя не вправе.

— Хм… — мой взгляд сам собой остановился на развалившемся на широком подоконнике сером пушистом коте совершенно необъятных размеров. — Придумал! Ирина Фёдоровна, Иван Еремеевич, что вы скажете, если я взамен обучу вас технике, позволяющей чувствовать эмоции животных и птиц и транслировать им свои? Только должен предупредить, лучше всего устанавливать связь с хищниками. Эмоции травоядных слишком блёклые. Да и с птицами там всё непросто. Хотя, чем больше «реципиент», тем лучше связь. Уж почему это так, не знаю. Но поверьте, установить канал эмоциональной связи с тем же вороном или филином куда проще, чем попытаться связаться с голубем или воробьём. На более крупных птицах мне этот навык испробовать не удалось. Не было возможности.

— Кирилл, вы всерьёз? — изумился Лебедев, переглянувшись с женой.

— Более чем, — кивнул я. А что? В своё время ветеринар Тодт легко поделился со мной этой техникой… ну а то, что я доработал, право, такие мелочи. Вот, кстати, хороший эксперимент. Посмотрим, насколько закостенелы обычные эфирники. Сможет ли тот же Иван Еремеевич воспользоваться моей техникой во всей её вариативности или будет как и Тодт долбить дурной мощой?

— Знаете, я был бы полным идиотом, если бы отказался от такого обмена знаниями, но… должен честно вас предупредить, он не равноценен, — построжев, произнёс Лебедев. — И мне кажется, именно моя техника куда менее ценна, чем то, что предлагаете вы.

— Каждая техника ценна ровно настолько, насколько она необходима в тот или иной момент времени, — пожал я плечами. — Потому не вижу здесь никакой нечестности.

— Тогда… — Иван Еремеевич покрутил головой, оглядываясь по сторонам, и ухмыльнулся. — Чего сидим-то? Идёмте меняться!

Ворвавшиеся в кабинет, затянутые в ЛТК гвардейцы, мгновенно взяв под прицел единственного присутствовавшего в помещении человека, замерли по углам комнаты, а просочившиеся за ними следом бойцы во вполне обычных комбезах тут же принялись за методичный обыск-осмотр выделенных его преподобию апартаментов, не обращая ни малейшего внимания ни на гвардейцев, застывших по углам кабинета, ни на его временного хозяина, восседающего эдакой соляной статуей в кресле за рабочим столом. И лишь когда один из сыщиков, выглянув в коридор, проронил «чисто», обстановка в кабинете в очередной раз резко изменилась. Вновь распахнулись нараспашку высокие дворцовые двери, и в выделенные отцу Иллариону апартаменты шагнул государь в окружении тройки настороженных бойцов личного конвоя. А следом за ним в кабинет «вплыл», иначе не скажешь, человек совершенно непримечательного облика. Седой, среднего роста, в среднем сером костюме, с неопределённым выражением какого-то очень усреднённого лица. В общем, личность сверхподозрительная, и, что ещё более подозрительно, его присутствие в непосредственной близости от правителя не вызывало даже намёка на настороженность не только у гвардейцев, но и у государева конвоя. Впрочем, кое-кто внимание на последнего вошедшего в комнату всё же обратил.

— Что скажете, господин Иванов? — государь кивнул в сторону застывшего статуей временного хозяина кабинета, умудрившегося проигнорировать не только визит гвардейцев, но и тот факт, что он самым наглым образом попирает все нормы этикета, сидя в присутствии монаршей особы. И ведь не труп, и даже в бессознательном состоянии отец Илларион не пребывает. Глаза моргают, дыхание ровное… Впрочем, насчёт бессознательности можно было бы и поспорить. Вперивший взгляд в бумагу, зажатую в ладонях, эфирник явно потерялся… где-то.