Чтение онлайн

Строгость обстановки подчеркивалась паркетом из каштанового дерева и темной деревянной мебелью, но сглаживалась стенами цвета слоновой кости, на которых висели пестрые гравюры, объединенные спортивной тематикой, несколько не вяжущиеся с таким официальным местом. Два подсвечника из посеребренной бронзы стояли по бокам кожаного канапе. Впечатление от строгости атмосферы исчезло, как только молодая женщина присела на край канапе, нервно разглаживая складки на платье. Смущенная и растерянная, не готовая к подобной ситуации, она ощущала себя неуютно. Ксения чувствовала себя пропахшей чернилами, тоской и табачным дымом комиссариатов, в которых успела побывать. Не в силах усидеть на месте, она поднялась и подошла к приоткрытому окну. Несмотря на то что она ничего не ела с самого утра, ее не мучили ни голод, ни жажда. Тело не требовало ничего, работала только голова.

Ксения волновалась, не зная, сумеет ли толково объяснить Габриелю, что произошло, или будет сбиваться и он примет ее за дурочку, и с ужасом вспомнила, что ее ждет Макс, которого она не успела предупредить.

— Мадемуазель Осолина, какое счастье видеть вас снова!

Водвуайе приблизился к ней с распростертыми объятиями, выказывая невероятную радость. У него была такая же располагающая к себе улыбка, как и во время их прошлой встречи. Серый фланелевый костюм и галстук в полоску придавали ему британскую элегантность. Он казался свежим, отдохнувшим, словно только что вернулся с отдыха в провинции. Поглядев на гостью с любопытством, он взял ее руку и поднес к губам.

— Прошу вас в мой кабинет.

Рассеянный послеобеденный свет проникал в помещение через два высоких окна. Внушительных размеров библиотека занимала одну стену, несколько толстых папок лежали столбиком на письменном столе. Водвуайе пододвинул свое кресло поближе.

— Как ваши дела, мадемуазель? Я так рад вас видеть. Впрочем, кажется, вы пришли по какой-то конкретной причине, и я не хочу вас заставлять ждать. Моему секретарю вы сказали, что дело не терпит отлагательства.

Он казался Ксении таким солидным и надежным, знающим толк в своем деле, что она решила: еще не все потеряно и если может совершиться чудо, то только благодаря Габриелю Водвуайе. Но такое чувство было очень коротким. Она вдруг вспомнила о деньгах, вернее, об их отсутствии.

— Извините меня, мэтр, но я хотела бы узнать… насчет гонорара. Я не располагаю слишком большой суммой и не знаю…

Волнуясь, она стала сбиваться. Как обычно, когда ей приходилось сталкиваться с подобными обстоятельствами, она подняла подбородок и поглядела прямо ему в глаза. Он наклонился, положил ладонь на ее руку. Это прикосновение заставило ее вздрогнуть.

— Мадемуазель, я выбрал это ремесло прежде всего из-за любви к справедливости. Не будем говорить о деньгах. У нас наверняка найдутся темы поважнее. Расскажите, что вас привело ко мне.

Сначала Ксения не знала, с чего начать. Она отвыкла от посторонней помощи, тем более что адвокат не был ее соотечественником. С другой стороны, было что-то приятно волнующее в том, чтобы довериться мужчине, позволить ему решать за тебя. Это новое для нее ощущение заставило ее почувствовать признательность по отношению к Габриелю Водвуайе. Но вспомнив, что именно привело ее к нему, она вздрогнула, как от удара хлыстом, и побледнела.

Перед тем как прийти к адвокату, ей пришлось выжидать часами, сидя на маленьких неудобных стульчиках, установленных в узких коридорах полицейских участков. Ее направляли из кабинета в кабинет, равнодушно или, что хуже, подозрительно расспрашивали до тех пор, пока кто-то опытный не объяснил Ксении протокольным тоном, почему ее дядя находится за решеткой. Когда тот же полицейский лаконично посоветовал Ксении потребовать, чтобы дяде назначили адвоката, она сразу подумала о Габриеле Водвуайе, ответив, что в государственном адвокате нет необходимости. Чтобы найти нужный адрес, ей пришлось пересмотреть столичный телефонный справочник и выписать всех находившихся в нем Водвуайе. В подвальном помещении кафе, держа трубку двумя руками и морщась от запахов, идущих от туалета, она молила небо, чтобы Габриель Водвуайе не оказался любителем проводить все лето в деревне.

— Мне нужна ваша помощь, — выдохнула Ксения. — Мой дядя Александр Петрович Серебров в тюрьме. Его обвиняют в убийстве, и вы единственный, кто может его спасти.

От всех последующих недель у Ксении остались смешанные чувства. Летние грозы, омывавшие тротуар непереходимыми потоками, грязные лужи, разбрызгиваемые колесами автомобилей, умытые небеса, ставшие светлыми до боли в глазах, возвращение парижан из богатых кварталов, которые тащили чемоданы, вспоминая об экзотических коктейлях, новая доска для письма Кирилла, начало его школьных занятий, первые пожелтевшие листья, украшенная красной лентой мантия Габриеля Водвуайе, которая трепыхалась на ветру возле Дворца правосудия, замкнутое лицо дяди и его безупречное поведение перед судьями.

Конечно, был еще Макс, который стал для Ксении своеобразной крышей, под которой она могла спрятаться от повседневных забот и восстановить силы. Идя к нему, она чувствовала, как с каждым шагом в ней растет желание, начинаясь в низу живота и распространяясь по всему телу, заставляя ее светиться от счастья. Их отношения уже нельзя было сравнить с тем головокружительным забытьем первых дней, когда, находясь рядом с любимым, Ксения просто чувствовала, что живет, живет по-настоящему, невзирая ни на что. Теперь, после того как жизнь преподнесла ей очередные испытания, Ксения стала более азартной в любовных утехах. Она не хотела принимать удовольствие как подарок, упавший к ее ногам. Собираясь к любовнику, она словно шла на азартную охоту за счастьем, которое каждый день силой вырывала у судьбы, отчего акты любви напоминали ей сладостную борьбу.

Макс не спал. Он смотрел на лежащую рядом Ксению, которая дремала, положив голову на скрещенные руки, переплетя ноги с его ногами. На ее спящем лице читалась боль и печаль и в то же время готовность к действию. С тех пор как арестовали дядю и судьи распутывали клубок, состоящий из денежных проигрышей и бессовестных кредиторов, которые наняли вооруженных негодяев, чтобы выбить из него долги, Макс познакомился с новым качеством Ксении — ее способностью преодолевать трудности. Он восхищался ее упорством, умением создавать вокруг себя невидимую броню, которая позволяла ей сохранять силы для борьбы, хотя, к сожалению, изолировала ее и отдаляла от любовника.

Узнав плохие новости, Макс сразу же предложил ей свою помощь, но она даже не захотела отвечать на большинство его вопросов.

— Ты здесь, и большего я от тебя не требую, — строго ответила она.

Ее слова унижали Макса, он не хотел, чтобы к нему относились как к инструменту для развлечений. Но он был достаточно сильным человеком, чтобы позволить себе отступить перед сбивающей с толку сложностью этой женщины. Слишком он ее любил. Обиженный ее лаконичной репликой, он не стал настаивать, предоставив ей возможность поступать по своему разумению. Поддаваясь ее капризам, он радовался как сумасшедший, когда ее лицо освещала улыбка и она казалась ему счастливой.

На столе лежало письмо Сары. Макс получил его накануне и сразу же забронировал спальное место на ночной поезд, отправляющийся в Берлин. Оставалось всего несколько часов для того, чтобы упаковать чемодан. Он хотел сообщить Ксении о своем отъезде во время обеда, но в тот день она по непонятной причине была такой веселой, что он не решился ее огорчить. Как многие молодые люди, он предпочитал откладывать проблемы на потом с иллюзорной надеждой, что они сами по себе развеются. Съев омлет и выпив бутылку вина в бистро на углу улицы, они, держась за руки, отправились к Максу домой.