Ты будешь мой
Шрифт:
– Я оставлю тебя вон у тех колонн. Видишь?
Киваю. Поросшие мхом каменные столбы сторожат вход на пирс. За ним – мраморная овальная плита и свинцовая вода. Мёртвая. Я впервые ощущаю это и чувствую такой же страх и брезгливость, как если бы рядом был труп.
– Арин, слушай меня. Ты постоишь одна, а я приведу к тебе Рэяна. Он будет с королевой, но я постараюсь её задержать, - мы наконец-то останавливаемся. Стараюсь не смотреть на воду, а Мартин зачем-то теребит край моего рукава. – Арин, ты хоть знаешь куда бить?
– Что?
Мартин смотрит мне в глаза – впервые не помню уже за какое время.
– Сердце, - он быстро кладёт мою руку себе на грудь. – Будешь бить сюда, приложи усилие. Или шея. Здесь легче. А ещё вернее – глаз. У тебя как раз лезвие маленькое. Воткни в глаз и ни о чём не думай.
Я смотрю, открыв рот, как он торопливо уходит, а в голове бьётся: «В шею или в глаз. В глаз или…» Да глупости какие! Я не смогу… Нет, я просто поговорю. Просто попрошу, чтобы он забрал мою клятву. Или у королевы – чтобы отпустила принца. Или…
Смотря правде в глаза: я понятия не имею, что делать.
***
Илва
«Вот, госпожа», - передо мной на чертежи кладут четыре образца, на первый взгляд совершенно одинаковые. Я беру один и тут же роняю – ладонь ожигает холодом.
«Осторожней, госпожа, - главный мастер кладёт образец обратно в ряд. – Ваше Величество, серебро из жилы под Битэгом и алмазная пыль дают удивительно мощное сочетание».
Мощное – да. Я массирую руку, которую до сих пор атакуют ледяные мошки.
«Любого, у кого есть способности к магии, - продолжает мастер, стараясь одновременно смотреть и на меня, и на образцы, - этот металл лишит возможности колдовать».
Я ловлю взгляды своих придворных – возможность потерять магию в кой-то веки притянула их интерес к «скучным мастеровым».
«Н-надолго?»
«На несколько часов – зависит от качества серебра, алмазов и от умения мастера. Но мы уверены, что сможем продлить действие до нескольких дней».
Хорошо бы – лет. А ещё лучше – вообще отрезать от магии навсегда. Неспособные колдовать фэйри…
«Н-на фэйри эт-то раб-ботает?»
«Госпожа», - мастер прячет руки за спиной, чем немедленно приковывает к себе внимание моих гвардейцев. Ребята нынче внимательные – стоит только одного показательно казнить и остальные стараться начинают …
«Госпожа, мы пробовали на пяти лесных фэйри – на них работало. Но вы же понимаете, Ваше Величество, нужно больше испытательных образцов, чтобы с уверенностью утверждать…»
«У в-вас будет ст-только об-бразцов, ск-колько н-нужно».
Мастер кивает. Моё расположение к цеховщикам и торговцам уже стало притчей во языцех, так что нечто подобное он и ожидал.
Мы обсуждаем детали: сколько нужно фэйри и позволю ли я вести работы в подземельях под кругом камней Битэга – там много серебра, живого, волшебного. Мой двор снова откровенно скучает – мне тошно, что я должна каждый раз таскать с собой этих бездельников и видеть их скучные лица, слышать зевки и невнятное перешёптывание. А также и внятное: дескать, королева грязной работой занимается – потому что все эти лорды отправили бы к мастерам управляющих и сами бы ни о чём не думали.
Рэян стоит один у открытого окна. Его совершенно не интересует ни металл, ни окружающие его люди. Раньше он был центром притяжения всех моих лордов, а особенно леди. Раньше я обязательно бы нет-нет, но слышала его голос и смех. Теперь – туман.
Когда мы оставили мастерскую, он предложил мне руку – потому что так надо. И смотрел не на меня, а куда-то вдаль – в одну ему видимую точку в тумане.
Мне было почти жаль, что я вытащила его из дворца. Стоило оставить у окна в спальне – как брошенную куклу. Но сама мысль невыносима. Видеть его – даже таким – как чувствовать тепло земли после утомительного колдовства. Он нужен мне.
«Т-тебе б-было ск-кучно?»
Рэян продолжил смотреть на изрезанный горными склонами горизонт и не вздрогнул даже, когда я сжала руку на его локте.
«Рэян?»
«Что?»
«П-посмотри н-на м-меня!» - я протянула к его лицу свободную руку – заставить повернуться ко мне. Рэян уклонился.
«В чём дело, моя королева?»
Я опустила руку.
«Т-ты устал?»
«Конечно, нет», - ровным тоном отозвался он.
«Д-давай п-просто п-погуляем», - я вспоминаю, как так же мы шли бок о бок во сне. Там Рэян улыбался.
Наяву он отвечает: «Как пожелаешь» и ведёт меня к набережной Лэчина.
Мы молчали. Рэян по-прежнему смотрел на горизонт, я – под ноги. Двор и стража по моему знаку оставили нас одних. Мне не хотелось, чтобы они видели мои бесполезные попытки расшевелить мужа. Мне и так было достаточно плохо.
Изредка я поднимала взгляд на Рэяна. Мне очень хотелось, чтобы он меня поцеловал. Вот тут, у перил – я представляла это много раз раньше и краснела. Поцелуй у всех на виду – как неприлично! Зато лучшее доказательство, что Рэян мой. Плевать на приличия.
Но я смотрела на Рэяна, и у меня язык не поворачивался попросить. Я краснела вновь – но уже не от предвкушения, а от стыда. За себя, и за то, что безразлична единственному на свете человеку, который мне дорог.
И, наверное, я казнила бы себя ещё долго, если бы лорд-побережец из Никэла, о котором я уже забыла, не возник перед нами, как туманное видение.
«Ваше Величество, Ваше Высочество, - выдохнул он, склоняясь к моей руке. Очевидно, этот обычай что в Никэле, что в Инессе одинаков. И совершенно неприемлем в Дугэле, но я предпочла промолчать. Юный лорд так светился улыбкой – насквозь фальшивой, ну и что же? Никто не улыбается искренне при мне, кроме Рэяна… - Тысяча извинений! – продолжал герцог Мартин. – Мы с моей леди немного…э-э-э… заблудились. И ещё, знаете, эти трудности с гардеробом после кораблекрушения…».
Этот Мартин мне определённо нравился. Его болтливость и словно приклеенная мальчишеская улыбка даже вывели моего принца из оцепенения.