Чтение онлайн

– На удивление, классно, – признаюсь я, – не помню, когда в последний раз чувствовала себя в школе так хорошо.

– Я рад. Если честно, думал, что ты переведешься.

– И покажу этим придуркам, что они меня сломали? Ну уж нет.

В сквере шумно, помимо детской площадки в прошлом году здесь построили небольшой скейт-парк, один в один как у нас.

– Любишь такое? – зачем-то спрашиваю у Леши и показываю на мальчишек, катающихся на досках.

– Да ну, фигня какая-то, мне кажется, этим только показушники занимаются. А что?

– Да так, ничего. – Пожимаю плечами и понимаю, что наше дальнейшее общение с Лешей – вопрос решенный. На какое-то время между нами образуется немного неловкое молчание. – Ты случайно не хочешь есть? – спрашиваю хоть что-то, чтобы нарушить эту тишину.

– Если честно, – Леша наклоняется чуть вперед, словно хочет рассказать какой-то секрет, – я сейчас сдохну от голода.

– Тогда как насчет, э-э-э, – кручу головой в разные стороны, рассматривая вывески, – вон той шаурмешной! – И показываю на ларек, соседствующий с автобусной остановкой.

– Теперь я понял, почему мне было страшно к тебе подходить, – наигранно ужасается Леша.

– Прости?

– В этом ларьке берут шавуху только самоубийцы или психи.

– Так это все про меня, – смеюсь я. – Пойдем!

– Даже не знаю. – Леша с сомнением смотрит на остановку.

– Давай, давай, у них неплохой чесночный соус, а это уже половина успеха для шаурмы.

Шаурму Леша все же съел, еще и запил все это кока-колой. Мы обогнули сквер и вышли к перекрестку. По идее, на этом наши пути должны были разойтись, я знаю, что парень живет в противоположной стороне.

– Давай провожу, – предлагает Леша.

– Да не стоит, – отмахиваюсь я. – Хочу еще зависнуть в скейт-парке.

– А! – На лице одноклассника отражается вся гамма эмоций, начиная с удивления и заканчивая осознанием.

– А-а-а.

Лето – мое любимое время года. Всю начальную школу я любила лето просто за отсутствие уроков и за то, что могла уехать в Астрахань к тете Ане, кататься там на катере по дельте Волги в долине лотосов, собирать кувшинки размером с две мои головы и кушать сочные краснючие арбузы. Потом в моей жизни появились Ян и Мила, мы вместе стали ездить в лагеря и гулять с утра до самого вечера, то зависая на скейт-площадке, то убегая купаться на какое-нибудь из озер. Последних два года я любила лето за то, что оно стало временем, когда я могла просыпаться по утрам спокойно и знать, что сегодня я точно не встречусь с Яном или с кем-то из его дружков в узком школьном коридоре.

– Даш, ты сегодня как? – сразу звоню подруге, вернувшись домой из Анапы, где ровно три недели пробыла в лагере.

– В смысле – как? – отвечает та сонно на другом конце трубки вопросом на вопрос.

– По планам у тебя, говорю, что?

– Ты вернулась, что ли, уже?

Дошло наконец.

– Вернулась, вернулась. Пойдем в тэцэ? К школе докупить парочку вещей надо.

– Конечно! Тогда давай часов в двенадцать у первого входа.

– Договорились.

Вернувшись в город, я почти сразу почувствовала, будто на меня навалилось много всего. И это я не про ежегодную рутину перед школой. Я полюбила лагерное время за то, что там меня воспринимали такой, какая я есть, ничего про меня не зная и не слыша всех тех сплетен, которые ходили обо мне по школе. Хоть Ян и был в Чехове уже больше года, здесь, в нашем поселке, где каждый знал все друг про друга, я никак не могла отделаться от ощущения, словно мое прошлое теперь до конца моих дней будет преследовать меня повсюду и что этого никак не изменить.

– Ну и как оно? – первое, что задает мне Даша при встрече.

– Оно – это что?

– Ну, парень, все дела…

В этот раз у меня впервые закрутился какой-никакой лагерный роман. Его звали Борей, он был капитаном нашего отряда, профессиональным баскетболистом, ну и парнем, как-то сумевшим вскружить мне голову всего за три недели.

– С чего ты вообще взяла, что это серьезно?

– У тебя все по роже твоей понятно.

– И что с того, – пожимаю плечами. – Я – здесь, а он – в Саратове. Решили, что останемся просто друзьями.

– Ага, друзьями, у меня так мамка говорила, а потом фигак – и замуж за такого просто друга вышла.

– Даш, ну он живет в тысяче кэмэ отсюда, ну какой фигак?

– Фигак он на то и фигак, что неожиданный.

В торговом центре мы провели почти весь день, закупившись, кажется, вообще всем. Будто бы завтра у нас начинается не школа, а ядерное нападение.

– Слышала, что нас осталось всего семнадцать? – Даша забирает со стойки выдачи ванильный молочный коктейль и поворачивается ко мне. – Все остальные по шарагам свалили.

– Ну так меньше народу…

– Чаще вызывают к доске, – продолжает фразу Даша.

– Мне главное, что ты осталась.

– Не подлизывайся, коктейль не дам.

На улице чудесная погода, поэтому, несмотря на обилие пакетов, мы решаем пройтись до дома пешком.

– Не, до тебя доходим и от тебя на такси поеду, – начинает ныть Дашка уже на середине пути. – У меня сейчас рука отсохнет.

– Хочешь, оставь часть пакетов у меня, – предлагаю ей.

– И не примерю дома все по сто раз? Нет уж, спасибо.

Через десять минут, или двадцать второе нытье подруги, мы наконец выходим к моему дому.

– Эль, это что за красавчик? – неожиданно спрашивает Даша. – Он живет в твоем подъезде? Почему я ни разу его не видела?

Поднимаю голову – и вижу Яна. Ручка пакета выскальзывает из вмиг вспотевшей ладони, а сам пакет с шумом падает на тротуар. Наверное, сейчас я выгляжу как полная дура.

Это точно он, я никогда его ни с кем не спутаю. Но что он тут делает? До начала каникул я думала о том, что он наверняка захочет приехать на летних, но услышала в разговоре мамы с тетей Галей, что все лето Ян проведет в Чехове, и выдохнула. Так зачем он вернулся за день до начала учебного года?

Ян остриг свои кудряшки, и теперь их место занимала короткая стильная стрижка. Не знаю почему, но теперь он еще больше похож на пловца.

Он вернулся. Господи, сколько раз я прокручивала в голове этот момент, но, как оказалось, все равно не была к нему готова. Он же не может вернуться насовсем? А что, если да? Что, если теперь все снова будет, как раньше? Что, если меня снова начнут донимать? От одной этой мысли к горлу подступила тошнота.

– Алло, ты чего зависла? – тормошит меня Даша.