Чтение онлайн

– Ничего. Точно не хочешь зайти?

– Точно, мама уже звонила, все норм, сейчас такси подъедет.

Кошусь на подъезд.

– Я с тобой подожду.

Такси подъезжает через десять минут. Ян докуривает и заходит внутрь. Я обнимаю подругу и жду еще несколько минут, прежде чем войти в подъезд.

Он не стоит на лестнице. И у лифта. На нашем этаже его тоже нет. Но все еще пахнет табаком. Это не дает мне усомниться в том, что увиденное реально. Он действительно вернулся. Надеюсь, что всего на несколько дней. Помню, мама говорила, что, по словам тети Гали, Ян должен был прожить в Чехове еще минимум года три. Я не знаю, что и думать. Его возвращение грозит мне тем, что моя аккуратно и трепетно выстроенная заново реальность снова может рухнуть. Он и есть то самое прошлое, которое повсюду меня преследует.

Больше в тот день из дома я не выходила, не желая снова повстречать Яна, вернувшегося из Чехова. Зато каждые десять минут выглядывала в окно, выходящее на скейт-парк, с единственным вопросом «Он там?». На площадке Ян не появлялся, зато в одиннадцатом часу ночи под окнами раздался громкий рев мотоцикла. Я в сотый раз выглянула на улицу и наконец увидела его. Ян стоял у небольшого черного байка. Он всегда мечтал о мотоцикле. Неужели купил?

Но сегодня мне все же приходится покинуть мой дом, мою крепость. Первое сентября, чтоб его, десятый класс. И согласно тупому закону подлости, несмотря на то что я специально вышла на полчаса раньше, мы сталкиваемся прямо на лестничной клетке между двумя нашими дверьми. Внутри меня все замирает – если Ян идет в школу, значит, он действительно вернулся с концами, а не приехал на выходные.

– Не рановато ли? – задает он риторический вопрос.

Поджимаю губы и молча прохожу мимо него к лестнице. Пусть едет в своем лифте в одиночку. Выхожу из подъезда первая и быстрым, даже слишком быстрым, шагом направляюсь к школе. Только вот я знаю, что Ян идет позади. Его присутствие ощутимо настолько, что я на физическом уровне чувствую его взгляд – сначала загораются мои ноги, потом попа, спина, волосы, убранные в высокий хвост.

В школе с приходом Яна наступает полный апокалипсис. Все внимание теперь обращено лишь на него. Вот он, настоящий король школы.

– Неужели вернулся, во дела, – говорит Леша и смотрит на меня: – Ты как?

После той прогулки мы с ним оба поняли, что ничего романтического между нами быть не может, но, сходив еще несколько раз в кино, стали очень хорошими приятелями.

– Да кто он такой? – спрашивает Даша, которая так и не застала время правления Яна в стенах этой школы.

– Судя по их реакции, – кивает Леша на народ, столпившийся у дверей в коридор, – царь и бог.

Да, для всех он был именно богом. И для меня когда-то.

В столовой пахнет кислыми щами. Даша, скорчив рожу, отказывается от тарелки супа и, положив мелочь на стол, берет мини-пиццу и сок.

– Я вот не понимаю, – произносит подруга, как только мы отходим от кассы, – им самим норм каждый день это дерьмо готовить?

– Ну не каждый, завтра, например, у нас будет печенка.

– Ага, дерьмо с подливой.

На выходе из столовой я в буквальном смысле сталкиваюсь с Вадимом Черепшиным, лучшим другом Яна. Вадим второй человек в школе, от которого я стараюсь держаться подальше. Вадим – наш местный шут, клоун, казалось бы, с вечно хорошим настроением. Но я слишком хорошо знаю этого парня, как и то, что лучше его обходить стороной. Черепшин – бомба замедленного действия, не иначе.

– Привет, Одуван, – обращается Вадим ко мне с этим дурацким прозвищем, данным когда-то за то, что во время дождя мои волосы всегда лезли в разные стороны.

– Чего тебе? – тут же кидается на него Даша. Подруга хорошо чувствует людей, поэтому еще год назад просекла, что Вадим тот еще придурок.

– Просто решил поздороваться, – отвечает он, так и не посмотрев в ее сторону.

– Здравствуй, Вадим, – стараюсь сказать это как можно спокойнее. – Что ты хочешь?

– Ух, как официально. Я много чего хочу. – Не улыбка, оскал. – Но не сейчас, сейчас я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Все же Ян вернулся, не хочу, чтобы ты переживала.

Может, на кого другого его псевдозабота и подействовала бы, но уж точно не на меня. Этот парень ничего не делает просто так. Это я знала наверняка. Под его оценивающим взглядом вспыхиваю и поправляю чуть задравшуюся юбку. После того случая в школьном туалете, где он тоже был участником инквизиции, устроенной для меня Денисом, мы ни разу не разговаривали с ним. Так с чего бы ему подходить ко мне сейчас?

Словно в доказательство моей теории кожа покрывается знакомыми мурашками. Ян смотрит. И Вадим это знает, знает и улыбается, а значит, снова ведет лишь ему одному известную игру.

После уроков мы с ребятами идем в торговый центр отмечать первый учебный день.

– А если он в тебя влюблен? – спрашивает Даша, когда речь снова непонятным образом заходит о Яне. – Говорят, вы раньше были довольно близки.

Коктейль едва не вышел наружу.

– Мы были близки, – делаю акцент на слове «были», – но это было очень давно.

– Ну так это ничего не значит, – снова возражает подруга. – Ты видела вообще, как он на тебя смотрит?

– Ну и как?

– Не отрываясь. Отвечаю. Пока мы были в столовой, Ян смотрел только на тебя.

Это ничего не значит. Он может смотреть на меня и представлять, как, например, я падаю и лицом натыкаюсь на заточенную металлическую палку.

– Даш, поверь, ко мне у него только ненависть, в которой он неоднократно мне признавался.

Это единственная истина, других быть не может. Ян действительно меня ненавидит. Только вот я до сих пор не могу понять за что. Я знаю, как ему было тяжело потерять Милу. Но ведь и я потеряла свою самую близкую подругу. Мне тоже было очень плохо, я тоже скучаю. Но я ничем не заслужила такого к себе отношения.

Дома снова пусто. На ходу стягиваю с себя блузку и, оставшись в одном лифчике, прохожу на кухню. Ставлю чайник и чуть ли не выпускаю любимую чашку из рук, увидев знакомый силуэт возле окна. Сразу же скрещиваю руки. На кухне темно, я не включила свет, но по мурашкам на коже точно могу определить, куда он смотрит.

– Какого черта ты здесь делаешь?!

Как он зашел в мою квартиру? Мой дом – единственное место, где я могу хотя бы временно скрыться от него.