Чтение онлайн

– У меня много работы. Я… из-за Сашкиной свадьбы все свои дела запустила. Сейчас у меня куча заказов, и…

Замолкаю.

– Такой себе аргумент, Ариш.

Меня растаскивает от его ровного тона. Конечно, куда уж мне. У меня же не может быть важных дел, так, Богдан Тамбовский?! Только у тебя. У тебя там ин-но-ва-ци-он-на-я линия, люди из министерства. А я должна сидеть и всегда быть готовой к встрече с тобой.

То, что моя занятость – реальная, я не выдумываю – отнюдь не самая главная причина, сейчас отходит на второй план.

– Какой есть.

– У тебя точно все в порядке? Ты не болеешь?

Мне вдруг хочется. Безумно хочется сказать ему. Все. И что я в больнице. И о причине этого.

– Абсолютно в порядке.

Пауза.

– Я приеду.

– У меня на выходные планы! С Русланом.

Выпаливаю – и вдруг в легких кончается воздух. Не понимаю, как я это сказала. Чем думала. Зачем произнесла.

– И они такие важные? – все тем же ровным голосом.

– Очень.

– Услышал.

И короткие гудки.

Я медленно дохожу до кровати, опускаюсь на нее, обхватываю себя двумя руками. Но это не утихомиривает противную мелкую дрожь. Чем сильнее я себя сжимаю, тем сильнее она становится.

Пока не прорываются рыданиями.

Я никогда не плакала так. Чтобы невозможно было сделать вдох. Чтобы в горле спазм. Чтобы давиться слезами и одновременно пытаться вдохнуть.

Наверное, выходит громко. В палату заглядывает медсестра, ахает.

– Да что ты, что ты?! – подходит. – Что-то случилось?

Отчаянно мотаю головой. Отчетливо, будто со стороны, слышу, какие я издаю страшные, ненормальные звуки. Медсестра тоже так считает.

– Сейчас доктору позову. Сделаем тебе укольчик.

И это отрезвляет. Понимаю мгновенно, что укольчик – это какое-то успокоительное.

Нет. Не надо! Не настолько все… Я не какая-то истеричка.

Каким-то чудом мне удается сделать глубокий вдох, протолкнуть слова сквозь спазм в горле.

– Не надо. Я сейчас. Я успо… Успокоюсь. Сама.

Медсестра какое-то время смотрит на меня, я это чувствую. Я смотрю на свои руки, не в состоянии поднять взгляд.

Наконец, она уходит. А я иду умываться.

К моменту прихода доктора я уже более-менее привела себя в порядок. Она смотрит на меня внимательно, чему-то кивает.

– Что, накрыло?

Я киваю. Она тотально права. Это именно так и называется – меня накрыло. А в причинах копаться не имеет смысла.

Врач кивает на кровать, сама же берет стул за спинку, ставит рядом и садится.

– Арина… Я же могу называть без отчества?

Торопливо киваю. Она миниатюрная и моложавая, моя лечащий врач. Чем-то неуловимо похожа на Зизи, только светленькая. Но глаза, интонации, манера говорить выдают человека гораздо старше меня. Наверное, она ближе по возрасту к моей маме.

– Арина, понимаю, что вы испытываете сейчас чувство потери, – начинает она мягко. Сама я так не думаю. Я даже не успела толком осознать то, что потеряла. Но не спорю с доктором. – Но посмотрите на это с другой стороны. В вашей ситуации есть и плюсы. Внематочная беременность – это очень серьезная патология. Она в любом случае прерывается. Вам повезло, что обострение случилось прямо в кабинете врача. Вы были своевременно прооперированы. Мы сохранили вам трубу, а это очень важно, поверьте.

– Да, конечно. Спасибо вам! Но…

Замолкаю. Я не знаю, как облечь в слова это «Но…». Доктор вздыхает.

– Арина, не хочу вас пугать, но на моей практике было несколько летальных случаев. Да-да, – кивает на мой ошарашенный взгляд. – От этого умирают. Бывает очень массивная кровопотеря из-за разрыва трубы. И если вовремя не успеть…

Умеет доктор приводить в чувство.

– Скажите, а когда я… Когда я смогу вернуться домой?

Она качает головой.

– Нет-нет, глазки котика из «Шрека» тут не сработают. Вообще-то, по стандарту оказания медицинской помощи мы должны понаблюдать вас от пяти до семи дней.

– Неделя?! – я сойду тут с ума за неделю! – Я же себя нормально чувствую! В смысле… – под укоризненным взглядом врача чуть тушуюсь, но упорно продолжаю. – Я вон встаю. Сама хожу. Зачем мне лежать в больнице целую неделю?!

Дальше следует торг. Более того, я совершаю подкуп своего врача. Оказывается, у ее сына через месяц день рождения, восемнадцать лет парню. Мы договариваемся, что в пятницу меня отпускают. А я через месяц делаю Даничке торт – самый вкусный на свете.

– Но учтите, Арина, – это врач говорит уже от двери палаты. – В пятницу мы вас отпускаем на долечивание. Вы на выходных дома просто лежите. Никакой выпечки и прочих штруделей, я запрещаю. А в понедельник – в консультацию, к вашему гинекологу. Мы им передадим всю информацию. Ясно?

Киваю.

– Ясно.

***

В пятницу за мной приезжают Сашка с Зизи. И Натусик с ними. Мне презентуют картину, на которой букет анютиных глазок. По-моему, у Натуськи настоящий талант.

Саша поднимает мне до квартиры сумку, неловко обнимает.

– Ты это… Береги себя.

У него неожиданно хриплый голос. А мне хочется расплакаться. От того, как за меня переживает мой брат. И как глубоко наплевать на меня его другу. Он ничего не знает.

И не должен знать.

Меня впервые посещает мысль – а не рассказал ли Саша Богдану о том, что случилось со мной? Очень хочется спросить. И строго приказать, чтобы ни в коем случае не рассказывал! Только понимаю – у Саши это вызовет вопросы. А я не готова на них отвечать.

Сашка еще раз целует меня в висок.

– Отдыхай. И если что… Надеюсь, что ничего, но… Если что – сразу звони!

– Да, капитан.

За Сашей закрывается дверь, а я иду на кухню. Это моя устоявшаяся привычка. Кухня для меня – место силы. Тут все привычно. Ровно так, как я оставила, когда пошла в клинику для консультации. И откуда у меня увезли по скорой.

Открываю холодильник, смотрю на бутылку «Моет», которая так и лежит там. Провожу ревизию продуктов, проверяю сроки годности. Так, йогурт на выброс, с остальным все нормально.