Чтение онлайн

– Вот! – торопливо заговорил мой ребенок. – Я вам молочка принес. И сахару. И ещё блины. Ешьте давайте! Я вам всегда носить буду. Много!

Старички наперегонки рванулись к миске, только самый старенький, без шапки, стоял в стороне, сложив на животе руки, и грустно смотрел, как убывает молоко. Точно через дырку утекало. Блины, сахар – всё исчезло в момент, старому дедушке не досталось ни кусочка. Лёше тоже не досталось.

Тогда Тяпкин сел на землю, развез губы сковородником и заревел.

– Не реви! – сказала я. – Лёшу мы дома покормим, а старенькому дедушке я сейчас отдельно кружку молока принесу и блин. Нашла из-за чего реветь!

Я принесла старому молока и блин. Он вежливо поклонился мне, быстро, так же как его внук, заглотнул блин, полизал сахар: зубов у него, как мне показалось, не было. Потом склонился над чашкой с молоком и стал тянуть его, с наслаждением закрыв глаза.

Остальные старички сидели рядышком на сухой хвое и смотрели. Потом они всё так же гуськом пошли за калитку, а Лёша отправился с нами.

– Приходите и завтра, – пригласила я старичков. – Милости просим.

Они вежливо поклонились мне, только один, самый толстогубый, вдруг смешно чмокнул губами, а второй, хихикнув, сказал:

– Только вы ни на что не рассчитывайте! Хи-хи!

– На что не рассчитывайте? – Я удивленно пожала плечами.

Но старички уже подтолкнули в затылок этого деда Хи-хи и отправились домой. Они были очень старые и шли медленно.

Мы вернулись домой, поужинали тем, что осталось, потом все вместе прогулялись до соседского дома. Я забежала туда сказать, что с завтрашнего дня будем брать молока на два литра больше.

Наконец-то приехал мой отец, Любашкин дедушка, теперь можно съездить в город за продуктами. Раньше мы с Тяпкиным обходились тем, что было, но такую ораву прокормить местными ресурсами мне, конечно, не под силу. Старички, несмотря на преклонный возраст, ели много и отнюдь не придерживались молочно-растительной диеты. Они ели все, что я им давала, исключая вещи несущественные – чай, кисель и компот. Мясные и рыбные консервы им нравились наравне с молоком, а брынза, пожалуй, больше всего.

Короче говоря, я попросила деда остаться на сутки с Тяпкиным, осторожно сказав, что человек завел себе подопечных ежиков и скармливает им вечером кастрюлю молока, – мешать ему в этом не следует.

– Ты не ходи с ней, – попросила я. – Спугнешь зверят, реву будет на весь лес.

Я опасалась, что дед поругается со старичками. Он был у нас характерный, неуживчивый и почему-то терпеть не мог своих ровесников. Дружбу он заводил с молодыми. Тем не менее я побаивалась, как он примет Лёшу. Но тут всё обошлось довольно просто.

– Это ещё что за чучело? – спросил дед, увидев Лёшу.

– Я не чучело, а Лёша, – сказал Лёша обиженно.

– Откуда ты взялся? – Деду, судя по всему, понравилось, что «чучело» разговаривает.

– Я в лесу живу, – объяснил Лёша и показал рукой в сторону песчаной горы. – А ты и спишь в очках?

– Нет, я их снимаю и кладу на стол.

– А они тебе зачем?

– Книжки читать.

– А Любка говорит, чтобы лучше сны видеть!.. – Лёша посмеялся, тараща глаза, потом попросил меня: – Мама, купите мне очки в городе, я тоже хочу книжки читать.

– Очки тебе ни к чему, – сказал дед. – Ты же видишь буквы?

Он открыл какую-то детскую книжку и показал Лёше.

– Вот буква «А», видишь?

– Вижу «А»! – обрадовался Лёша. – И вот вижу «А», и вот я вижу «А».

– Я тоже вижу «А»! – ревниво сказал Тяпкин. – И ещё я «М» знаю. «М» и «А»: «Ма-ма»! Вот.

Я пошла на станцию спокойная. Теперь деду хватит на сутки развлечения – обучать лешонка и Тяпкина грамоте. Дед выучил меня читать в четыре года, сестренка читала уже в три с половиной, ну, а Тяпкин может складывать слоги в, свои три года и два месяца. И это не потому, что очень уж способный – Тяпкин, пожалуй, самый ленивый из нас, – просто деду сейчас делать нечего.

– Дедуш, – сказал Тяпкин, – давай поразговариваем.

Тяпкин сел на крыльце, положив ладошки на колени, и посмотрел на деда снизу. Лёша сел рядом с Тяпкиным, вытянув ноги, и оперся руками позади себя. Так сидеть ему было удобней, чем когда он ноги свешивал. Лёша тоже посмотрел на деда снизу. Дед, в общем, чем-то походил на его старичков: нос большой, зубов нет, шея морщинистая, голова лысая, немножко белых волос у висков и на затылке, на носу очки.

«Ничего, – подумал Лёша. – Неплохой дедушка у Любки. Хороший парень».

– Сейчас чай вскипячу, потом посмотрим, – сказал дед, разжег керосинку и поставил на неё чайник. У него круглые сутки на керосинке кипел чайник, беда просто, сколько он керосину тратил, а ходить за ним было далеко.

– Будем чай пить? – дипломатично спросил Лёша.

– А ты чай любишь? – обрадовался дед, решив, что нашел себе сочашника. – Крепкий чай, брат, я тебе скажу, – незаменимое дело.

Лёша гмыкнул что-то неопределенное, но Тяпкин жестоко сказал:

– Никакой он не чай любит! Он и кисель тоже не любит и компот. Он твердое любит – конфеты!

– Я люблю и мягкие конфеты, – скромно возразил Лёша. – Такие шоколадные…

– Ну, хорошо. – Дед, как ребенок, которому дали новую игрушку, снова взял книжку и сел на крыльце рядом с Лёшей. – Чай закипит скоро, а пока посмотри сюда: это какая буква?

– «А», – без особого труда узнал Лёша. – И вот «А», а вот «О», а вот эта, как домик…

– Не домик, а «Д», – ревниво сказал Тяпкин и подвинулся так, чтобы Лёше не было видно книжку на коленях у деда.