У истоков истории
Шрифт:
— Ну с паравозможностями аборигенов.
— И как?
— Представь, что мы берем обычный ретранслятор биополя и направляем его на округу. Что происходит?
— Смотря что транслировать.
— В том-то и дело, что ничего!
— Тогда ничего и не будет.
— Не угадал! Вокруг корабля уже сколько времени теитяне работают. Понял? Здесь уже сформировалась область с нужным биополем. Если его транслировать на всю область этой аномалии, то люди в ней приобретут необходимые способности, пусть даже в латентном виде. И когда надо, все будет у них отлично!
— А откуда энергию для ретрансляции возьмешь?
— Во! — Щурт гордо протянул командиру тонкий стерженек серебристого металлического цвета. — В ЗИПе от передатчика разыскал. Какой-то бюрократ засунул его зачем-то в список, и вот он!
Стерженек был очень мощным аккумулятором и действительно мог обеспечить нужную установку энергией.
— Ну, попробуем… — согласился Кош'э, — Он у нас один?
— Да, один. Так что, если он сломается, придется лететь домой за новым.
— А не слаба концентрация тейского биополя вокруг корабля? — поинтересовался командир.
— Пока что слабовата, но если мы побудем здесь еще некоторое время…
— Сколько?
— Ну, несколько лет.
— Ну-у-у, сам понимаешь, я такой приказ отдать не могу. Будем решать общим собранием экипажа.
Зеленая лягушка сидела в сторонке и внимательно слушала разговор двух людей.
Леда бежала без оглядки через противный подлесок и никак не могла остановиться. Каждый шаг давался с трудом, не хватало воздуха, и в глубине души она понимала, что долго так не выдержит. Лесок сменился болотом, и Леда присела отдохнуть на торчащую из воды корягу, пытаясь перевести дух и собраться с мыслями. Прошло совсем немного времени, как она сбежала от этих ужасных колдунов, если только это были просто колдуны. Судя по всему, они были куда хуже обычных колдунов. Воздуха не хватало.
И тут Леда вспомнила, что ей говорили. Мол, долго человеком быть все равно не сможешь, пока срок не выйдет, задохнешься. Да и сами придут, если что. Значит, не удалось-таки вырваться окончательно на свободу. Еще сколько времени осталось до конца того срока… А теперь делать нечего, хочешь жить — полезай в лягушачью кожу. Леда горько вздохнула и дотронулась до коробочки, висевшей у нее на шее. Мир уже привычно увеличился, и все вокруг стало большим-большим.
Большая зеленая лягушка сидела на коряге, торчащей из болота, и продолжала думать. Ох, не в добрый час обратил внимание на нее этот, черный. Появился неизвестно откуда со степчаками, к себе уволок, видно понравилась. А потом браслет подарил. В племени Леды каждый ребенок знает, что значит, если мужчина девушке браслет дарит. Возьмешь его, значит, согласна. Значит, свадьба скоро. А зачем ей этот колдун?
А как он обиделся, когда она от его подарка отказалась! И превратил в лягушку. Ох-хо-хо, хорошо эта ведьма ей еще подсказала, как хоть на время собой становиться. Все дело. А там глядишь, и срок пройдет. Ведьма эта странная. Лицо молодое, а на голове ни одного неседого волоса нет. Видать, лицо себе наколдовала, они, ведьмы, и не то могут. Да и избушка у нее странная. Та, в которую ее из деревни принесли. На трех ногах стоит, покачивается, будто век там стояла. А ведь ту полянку Леда прекрасно знала, еще в детстве землянику там собирала. Да и не только это странно. Вошли-то в избушку ту на поляне, а вышли среди скал… Где ж правда-то?
Утомленная бегом и умственными упражнениями лягушка спустилась под корягу в теплую мелкую воду и задремала. А когда она проснулась, то ужасная правда уже высветилась в ее освеженном сознании. Ну, конечно, как же она сразу не догадалась! Ее же сверху донизу распорол тот степчак, где ж это видано, чтоб от такой раны не умирали. Вот колдуны эти с того света за ней и пришли. Недаром, как только этот черный ее коснулся, сразу и боль исчезла. А где раны? Нет их. Ясное дело, ее тело где-то там под открытым небом у сгоревшего дома и валяется. А ее на тот свет забрали. Потому и вышли они из избушки совсем не там. Вошли-то в нее еще в мире живых, а вышли, видать, уж у мертвых. А уж там все бывает. И змеи, пламенем дышащие — даром что ли Леда по ночам следы огненные в небе видела, и превращения — вот она тут и сидит в зеленой шкуре, и прочее… Да и сами они говорили, что не из ее мира прилетели на этом самом, никак не держалось в памяти, то ли «гори-ни, гори-ын».
Одно только удивительно, неужто она оттуда действительно сбежала? Впрочем, почему бы и нет? Рассказывают же истории про это. А тут ей эта ведьма помогла, Ягге. Взяла с собой, пустила в избушку. А уж когда дверь открылась, тут Леда не стала ждать, как припустила в лес… И вот теперь уже недолго осталось подождать, и можно и снова человеком стать.
В рубку растрепанная и взволнованная вбежала Иагге:
— Кош'э, Леда сбежала!
— Как?!
— Я ее взяла с собой на разведботе, она сама попросилась. А там как бросилась в лес, я ее и потеряла! Как же она там? Ее ж как лягушку любой зверь сожрать может! А человеком она еще не скоро стать сможет, несколько недель еще осталось!
— Может, датчик?
— Нет, он включится, только если она в беду попадет. Только тогда мы скорее всего не успеем.
— А трансформер?
— Он тоже бесполезен для обнаружения. Разве что она его разломает. Тогда всплеск должен быть в нуль-диапазоне.
— Ну, тогда, наверное, нам ее не найти…
— Но ведь это ужасно, она погибнуть может!
— Слушай, мы сделаем все, что можем. Поставим контроль за нуль-диапазоном, будем ждать сигнала от датчика. Но сама же понимаешь, найти одну конкретную лягушку в дремучем лесу безнадежно.
— Она, перед тем как убежать, вернулась в человеческий вид.
— Тем лучше, значит, скоро начнет задыхаться, тут-то датчик и сработает. А тогда мы точно успеем. Словом, успокойся. Да, очень плохо, что она осталась без присмотра, но все равно мы ничего сделать уже не сможем…
— Ой, Кош'э… Устала я тут, когда же тут все уляжется, а мы снова дома будем… — и Иагге заплакала, вцепившись в мужа и уткнувшись в его форменную куртку. Кош'э нежно прижал жену и гладил ее волосы, стараясь успокоить, хотя и у него самого на душе было очень неспокойно…
Поселение шумело с утра в ожидании дневного ритуала. Три кнесича должны были сегодня найти себе невест. В соответствии с древним обычаем, каждый пустит стрелу с завязанными глазами, и на чей двор стрела упадет, туда и сватов засылать. Конечно, сейчас уже не те времена, и наиболее знающие люди говорили, что не так уж прост кнесь, чтоб брать в невестки кого попадя. В нужных дворах уже лежат стрелы, чтоб предъявить их как знак судьбы, кнесичей повернут в нужном направлении, так что все что от них требуется — не переусердствовать. Пусть стрелы хоть за тыном упадут, кому какое дело? Кто заметит? Лишь бы с той же стороны радостный вопль из какого двора раздался, извещая жениха, что его выбор уж сделан.