Чтение онлайн

— О чем вы?

— И сны у тебя не просто о каком-то человеке. Я видел прядь. Ты знаешь Тони. Знаешь лично. Ты врал нам.

— Я… — Шун посмотрел в серьезное лицо Миро и совсем растерялся. — Я не понимаю…

— Это я не понимаю! — повысил голос непроявленный. — Сначала дневной лис, теперь… — Он закинул голову, тяжело вздохнул и продолжил спокойнее: — Скажи мне, что произошло, а? Ты не должен помнить, знаю. Но, может, тебе это тоже снится? Что произошло перед тем, как ты попал сюда? Я снюсь тебе? Я делаю что-то плохое? Что происходит, Шун?

Тот не был готов к такому натиску и автоматически пошел в ответное нападение.

— А может, это вы мне скажете, наконец, что происходит? — Он продолжал вертеть в руках артефакты, словно они могли защитить его от всех этих размытых, непонятных подозрений. — Вы говорите одно, потом другое. Называете меня добрым и хорошим человеком, а уже через несколько минут кидаетесь какими-то обвинениями! Постоянно смотрите на меня, словно чего-то ожидаете и знаете, что я не могу вам этого дать! — Шун и сам не заметил, как перешел на крик. — Вы специально столкнули меня с этими лисами, да? Хотели залезть в мою голову? И как? Тоже ничего не поняли? Так чего ждете от меня?!

— Шун, что за бред…

— Вы говорите, что боитесь оставлять меня, боитесь за мою жизнь. Но где вы были, когда я так феерично продувал битву? Когда меня поливали помоями, когда выкидывали из Столицы? Когда я скитался, и лишь ленивый не вытирал об меня ноги? Где вы были тогда?! Или тогда я был вам не нужен? Так что поменялось?

— Успокойся. Мы пытались тебя разбудить. А потом долго не могли найти здесь. Если бы это зависело от меня, я бы пришел раньше, поверь…

— Всесильный непроявленный не сумел кого-то найти? — презрительно хмыкнул Шун. Он понимал, что надо остановиться, но не мог. Затаенные эмоции, поддетые страхом, словно крючком, поднялись с самого дна, затопили его до краев и выплеснулись наружу неудержимым потоком. — Вы совсем за дурака меня держите?

— Шун… успокойся. И мы поговорим нормально.

— Я не хочу успокаиваться! Я хочу правды! Будьте уже откровенны со мной! Что это за мир, о котором вы все говорите? Кто я? Кто вы? Кто тот человек, которого мы ищем? Почему вы не поделитесь со мной своей силой? Это бы все упростило…

— Я не могу! — перебил его Миро. — Не могу поделиться и не могу всего тебе сейчас рассказать! Просто верь мне!

— Тогда и вы мне верьте! — выпалил Шун. — Разве это не честно?

Ему вдруг показалось, что на глаза наворачиваются слезы, и Шун бросился с поляны в неизвестном направлении, боясь предстать перед Миро в совсем уж неприглядном виде.

— Шун, стой! Шун! Черт!

Миро не бросился за ним следом, и это стало последней каплей. Наверно Шун ждал, что его остановят, успокоят, образумят… ему было необходимо получить поддержку. Он даже не подумал, в каком состоянии сейчас находится непроявленный, его заботили лишь собственные эмоции, бьющие через край. Шун побежал.

Остановился он лишь через несколько минут, неожиданно осознав, что заблудился. Посмотрел на свои руки, понял, что до сих пор сжимает в ладонях артефакты, перевел дыхание и убрал их в пространственный карман. Потер лицо. Шун так и не дал волю своим слезам, бег помог эмоциям немного улечься. Он знал, что еще несколько минут, и ему станет невыносимо стыдно за свое поведение. Но пока внутри бродило, в голове одно за другим всплывали воспоминания, на основании которых можно было накручивать себя дальше, отодвигая миг стыдливого отрезвления…

— Потому что он бы умер, — неожиданно сказал кто-то рядом звонким детским голосом.

— Что? Кто? — автоматически спросил Шун, оглядываясь по сторонам.

— Миро. Он бы умер, если бы поделился силой еще и с тобой. Ты даже не представляешь, насколько он истощен.

Голос шел сверху.

— Конечно, не представляю! — Шун поднял глаза, рассматривая высокие деревья с толстыми ветками. Они ведь должны были сегодня встреться с каким-то старым знакомым, да? Кто бы это ни был, сейчас совершенно не время читать ему, Шуну, нотации! — Откуда мне знать? Он же ничего не расска… ААААА!

Он рванул с места на такой скорости, что в левой коленке неприятно щелкнуло от перенапряжения. Но почти сразу был пойман за запястье словно выросшим из-под земли Миро.

— Тише.

— Там! — заорал Шун. — Дья… там Дьявольское дитя!

И он забился, пытаясь освободить руку.

— Угомонись. — Миро сильнее сжал пальцы.

— Рад тебя видеть в добром здравии, Шун, — звонко сказал мальчишка, спрыгивая с веток прямо перед ними. Хохотнул. — И почти при рассудке.

На вид ему было лет десять-двенадцать. Невысокий, щуплый, светловолосый и по-детски хорошенький. Картину портили лишь здоровенный окровавленный топор, что малыш без усилий крутил в руках, да кривой рог, росший из левого виска.

— Это дитя! — шипел Шун, пытаясь отодрать чужие пальцы от своего запястья. — Думали, я его не узнаю? Не узнаю самого страшного потрошителя? Решили выпотрошить меня, забрать все артефакты и убить, да?! Вот так вы решаете споры?

— Боже… — Миро закатил глаза и выпустил его руку. От неожиданности Шун не удержался на ногах, плюхнулся на землю плашмя.

— Смотрю, вы все же подружились, — рассмеялся мальчишка, мгновенно оказавшись рядом и пригвоздив Шуна к земле своим топором.

— Вы опоздали, — укоризненно бросил Миро.

— Дела, сам понимаешь.

— Можете остаться дней на пять-шесть?

— Не обещаю. — Поняв, что дальнейшего сопротивления не будет, мальчишка убрал топор с груди Шуна, присел рядом и обезоруживающе улыбнулся. — Но постараюсь.

— Уж постарайтесь.

С тихим хлопком Миро растворился в воздухе.

Мальчишка устроился удобнее, подпер голову рукой.

— Ну, привет.

— Вы… вы… — через силу выдавил из себя Шун. Дьявольское дитя сидел напротив, все так же весело ему улыбаясь, и, кажется, не собиралось никого убивать. — Вы и есть тот старый знакомый?

— Он самый. — Мальчишка протянул вперед перепачканную в крови руку. — Меня зовут Асвальд. Давай сюда иглу.

* * *

Несмотря на вечер, солнце жарило так, что поднимало зыбкое марево на горизонте. Походные модули были защищены от прямых лучей раскидистыми кронами деревьев, к тому же имели охлаждающие системы, а вот площадки для тренировок все так же устраивались на открытых местах. На третьи сутки Кацу начало казаться, что это делается намеренно, чтобы умотать бойцов перед финальной ночной охотой. Сам он еще не прошел Полугодовую битву, а потому не мог принимать участие в охоте, как и еще один подопечный Роско — Юхан, претендующий на поход до Цитадели.