Чтение онлайн

Я имел представление об этих забавных историях. К примеру, как забавно выглядели пузыри, поднимавшиеся со дна сквозь зеленую толщу воды. И как быстро они исчезали.

Пинки рассказал мне все, что знал. Когда я выходил на улицу, ярко освещенную полуденным солнцем, Пинки подзывал бармена.

В половине шестого того же дня я сидел в своей конторе, запивая сандвичи молоком и названивая по телефону. Кроме информации, полученной от Пинки, остальной день прошел впустую. Я немного знал о тех двух согражданах, имена которых назвал мне Пинки. Джон Портер был мелким городским чиновником, Аира Семмелвейн — президентом страховой компании «Голден кост» и владельцем двух административных зданий на Хоуп-стрит. У обоих была безупречная репутация.

Если бы я охотился только за Квином, полученная информация показалась бы мне более чем удовлетворительной. Она давала материал для дальнейших поисков. Но суббота уже заканчивалась, а в среду утром Россу Миллеру предстоит дышать цианидом. Я собрал кучу всякой информации, но пока мне не удалось раздобыть ничего стоящего, чтобы отсрочить исполнение приговора, — все это догадки, сплетни, предположения и схемы; по этому делу я не раздобыл ни одного доказательства, которое суд принял бы во внимание. И я пришел к неутешительному выводу, что только чудо поможет мне добиться оправдания Росса, если учесть, как мало времени осталось до казни.

И в половине шестого чудо произошло.

Зазвонил телефон, схватив трубку, я произнес: «Алло». И услышал женский голос:

— Это Шелл Скотт?

— Да.

— Вы один?

— Я один, если это так важно для вас, можете говорить.

— Мне известно, что вы занимаетесь убийством Кейси Флегга. И судебным процессом по этому делу. Вам хотелось бы засадить в тюрьму Фрэнка Квина, верно?

Я выпрямился в своем вращающемся кресле, сжав в руке телефонную трубку:

— Верно.

— Тогда мы союзники. Потому что я хочу того же. Это дело рук Фрэнка, вы правы.

— Кто вы? — Голос казался мне слегка знакомым, но я не мог сообразить, кому он принадлежит. — Лолита?

— Нет, это не Лолита. Это миссис Фрэнк Квин.

Полчаса спустя я оставил свой «кадиллак» на стоянке за полквартала от Пятой улицы и направился пешком к бару и закусочной «Лантерн», где я не раз наслаждался бурбоном с содовой и очень вкусными жареными ребрышками. Я выбрал это заведение, потому что меня там хорошо знали, а следовательно, было меньше шансов получить пулю в спину.

Погуляв по аллее позади «Лантерна», я не заметил никаких подозрительных типов или праздношатающихся бездельников и прошел в зал через кухню, поздоровавшись по дороге с шеф-поваром Луиджи, который весь взмок от жары. Задержавшись у качающихся дверей, ведущих из кухни в зал, я оглядел присутствующих, но ничего необычного не привлекло моего внимания.

Я специально пришел пораньше. Через десять минут в дверях появилась миссис Квин, она была одна. Переговорив с метрдотелем, она направилась к зашторенным кабинкам, находившимся слева от меня. Я выждал еще пять минут, но за ней следом никто не вошел. Тогда я тоже направился к кабинке.

— Здравствуйте, мистер Скотт, — приветствовала она меня.

— Еще раз — здравствуйте, — ответил я, усаживаясь напротив нее. — Мы встречаемся при необычных обстоятельствах.

— Незачем тратить время на болтовню. — Это была деловая женщина. — Я думаю, вы согласитесь пойти на риск, если получите достаточно улик, чтобы упрятать моего мужа за решетку.

— Я уже попал в такой переплет, что хуже не придумаешь. Подручные вашего мужа недавно пытались убить меня.

— Знаю. Подслушала в субботу по параллельному телефону. Не успели вы уехать от нас, как Фрэнк позвонил Дейви и Гранту и приказал им уничтожить вас на автомагистрали, в нескольких милях от дома. — Она говорила так небрежно, будто речь шла о какой-то ерунде. — Я рассмотрела вас как следует, но была уверена, что в последний раз вижу вас живым. Зато потом, когда Дейви вернулся один и сказал, что ему пришлось оставить тело Гранта в машине, я поняла, что вы — тот, кто мне нужен.

— Все это прекрасно. Только нужен вам — для чего?

Эта женщина потеряла всякое обаяние много лет назад, и прошедшие годы обаяния ей не прибавили; но если она поможет мне добраться до Квина, то я готов обойтись и без ее обаяния.

— Мой муж устраивает во вторник вечером прием в нашем доме. На праздник приглашено множество его приятелей.

— А мне какое до этого дело? Я не вхожу в круг его друзей.

— Это будет бал-маскарад. Знаете, когда все приходят в костюме своего любимого исторического героя. Или сами придумывают себе костюм. Или появляются в костюме того героя, которому они хотели бы подражать, — надевайте что хотите. Понимаете, Фрэнк обожает делать все на широкую ногу, тратит кучу денег и все такое.

— Старый добрый Фрэнк.

— Да. Свинья. Все гости, по крайней мере, будут в масках, поэтому и вам удастся проникнуть в дом, если наденете маскарадный костюм. Как вам мое предложение?

— Не знаю. Надо подумать.

— Без маски не обойтись, это точно. — Она покачала головой. — А с таким лицом, как у вас, можно носить и две маски.

Уж кому-кому, только не ей рассуждать о лицах.

— Послушайте, — сказал я, — все это выглядит очень заманчиво, но у меня есть несколько вопросов. Первый: какая польза для меня — и для вас, — если я попаду на прием? Второй: где гарантия, что я не получу пулю в затылок, если буду разгуливать по территории площадью в восемь миль, на которой стоит крепость, построенная вашим мужем? Третье: как сами вы дошли до того, что мечтаете засадить своего собственного мужа...

— Вопрос под номером три вас не касается. Это мое дело. Просто хочу засадить Фрэнка за решетку и считаю, что именно вы способны организовать это. Меня устраивает пожизненное заключение. Он свинья. Что касается остального... — Она замолчала, пошарила в дамской сумочке, больше напоминавшей портфель, вытащила белый конверт и протянула его мне.

Пока я открывал конверт и доставал оттуда открытку с рельефными буквами, миссис Квин говорила:

— Под столом в комнате у Фрэнка — это тот уродливый красно-черный мавзолей, в котором вы уже были, — в пол вмонтирован сейф. Ни одна живая душа, кроме самого Фрэнка, не знает его шифра. Даже я. Его жена. Как вам это нравится?

Я пожал плечами. На открытке были выпукло напечатаны слова: «Вы будете желанным гостем...» — и так далее. Стояла дата: 31 октября, вторник, восемь часов вечера и адрес Фрэнка Квина. Не похоже, что приглашение сфабриковали или сделали экспромтом. Но меня все же грызли сомнения.

— Вы упоминали, — сказал я, — что прием устроен в честь... чего именно? И почему костюмированный бал? Ночь на вторник кажется чем-то особенным?..

— На то есть две причины. Во-первых, предполагается, что бал будет продолжаться всю ночь, до десяти часов утра как минимум. И тогда произойдет что-то чрезвычайно важное для Фрэнка.