Чтение онлайн

Но хладнокровный император Лунань все равно отказывался сдаваться, и ситуация быстро стала необратимой и напоминала редис, который вытащили из земли вместе с грязью и почвой. Это дело затронуло шесть министерств центрального правительства [7]. Те, кто поддерживал личные отношения с Фу Чжичэном, те, кто получал взятки и открывал ему заднюю дверь, даже старый министр, который в прошлом рекомендовал Фу Чжичэна — никто не мог бежать, все были вовлечены в это.

Некоторые были заключены в тюрьму, некоторые были уволены с должностей, а те, кто служил при императорском дворе, были в состоянии тревоги. Столицу поглотили шум ветра и крики журавлей [8].

До конца года небо оставалось затянуто тучами, но к новому году начались сильные снегопады.

В этом году, когда все простились со старым и встретили новое [9], Аньдинхоу вернул черный тигровый жетон, и внедрение "Цзигу Лин" стало непреложным фактом. Военное министерство незамедлительно направило во все фракции специализированных людей в качестве инспекторов армии.

В это же время Император Лунань собрал всю военную мощь и усилил контроль над армией до предела. Даже император У-ди [10] в свое время не смог бы сравниться с ним.

В течение всего года, возможно, единственное, что могло заставить Ли Фэна чувствовать себя непринужденно, — понимание ситуации Гу Юнем.

Как и предсказывал Чан Гэн, желание Императора было исполнено. В свою очередь, он вернул доброе имя Гу Юню, повысил статус Шэнь И на два ранга и издал указ, назначив его главнокомандующим юго-западной границы. И в то же время даровал четвертому принцу Ли Мину титул Янбэй-ван.

Шестнадцатого числа первого месяца, на день рождения Аньдинхоу, старый господин Шэнь прислал две заполненные подарками повозки, перекрывшие вход в поместье Гу Юня.

Старый господин Шэнь уже давно ушел в отставку. В его семье был только один единственный Шэнь И — ребенок, который не стремился к продвижению по службе. Он с детства отличался от других детей. Он достиг великолепных успехов в литературных и боевых искусствах, но в то же время не был одержим ни тем, ни другим. Вместо этого он целый день прятался во дворе, возясь с машинами.

В семье Шэнь, начиная с охраняющих дом железных марионеток, и заканчивая висящей в комнате паровой лампой, не осталось ни одного предмета, который не был бы им разобран.

Хотя старый господин Шэнь глубоко верил в Лао-Цзы, обращая внимание на то, что у всего живого есть своя воля и нужно уметь делать все хорошо, все же у него оставалось мало надежды в отношении своего сына.

Ранним утром Гу Юня вызвали во дворец, и он был вынужден покинуть поместье. Несмотря на то, что он не был в столице целый год, обладая высоким статусом, Гу Юнь тем не менее получил много подарков. В поместье не было хозяйки, о ежегодных подарках по случаю праздника заботился только старый слуга. Услышав, что это были подарки от отца Шэнь И, Чан Гэн особенно внимательно следил за старым слугой, поглядывая на него с любопытством.

Старик Шэнь тоже был чудаком. В юном возрасте он любил играть, продолжал играть в расцвете лет, а теперь, устав от игр на склоне лет, начал искать просветления и бессмертия, и не обращал внимания на обычный мир. Естественно, он предпочитал готовить пилюлю бессмертия и делать вино.

В подарках, которые господин Шэнь послал Гу Юню, антиквариат, шелка и прочие драгоценности... их там попросту не было. Зато вместо этого он подарил забитые доверху две телеги изготовленного им самим вина.

Чан Гэн не знал, смеяться или плакать. Как только он поднял глаза, увидел свежеиспеченного юго-западного командира, мчавшегося на своей лошади в его сторону.

Старый господин Шэнь приготовил этот подарок собственноручно. К тому времени, когда Шэнь И узнал о том, что задумал его отец, и погнался за повозкой, было уже слишком поздно. Шэнь И посмотрел на повозку с вином у входа в поместье, а затем спрятал лицо на шее своей лошади:

— Какой стыд!

Позже вечером, когда Гу Юнь вернулся в поместье, он обратил внимание на слуг, что выгружали вино из повозки. Недалеко в стороне стоял Шэнь И с лицом белее мела.

Никто не знал, что Гу Юню сказал Император. Выражение лица маршала было совершенно безразличным, хотя он всегда становился счастливым, как только возвращался в поместье. Он не смеялся, когда входил в дверь, не шутил с караульными у ворот, похоже на этот раз он должно быть по-настоящему раздражен.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Гу Юнь.

Шэнь И кивнул в сторону повозки с вином, от которой у него чуть сердце не разорвалось:

— Мой старик передал тебе взятку в знак благодарности за то, что из-за тебя меня повысили.

Гу Юнь сделал шаг вперед, взял один из кувшинов, сломал на нем печать, и, принюхавшись, сделал глоток, продолжая стоять на месте.

— Если жаждешь чего-то, то это получаешь. То, что это приготовил твой отец, я понял сразу по запаху, — вздохнув, сказал Гу Юнь. — Кстати, раз ты пришел, не уходи. Еще на наступил конец первого месяца, а мы оба уже оказались в разных уголках мира. Один из нас теперь на севере, а другой — на юге. Кто знает, когда наступит год обезьяны и месяц лошади [11], прежде чем мы встретимся вновь. Сегодня составь мне компанию и выпей со мной.

Шэнь И думал о том же и полностью согласился с маршалом.

— Где Чан Гэн? — спросил Гу Юнь.

— На кухне.

Гу Юнь ошалело посмотрел на Шэнь И:

— Что?..

— Он настоял на том, чтобы приготовить для тебя миску лапши лично, — засмеялся Шэнь И. — Дядя Ван долго пытался его остановить, но не смог. Его Высочество цзюньван очень талантлив. Может стабилизировать ситуацию перед лицом врагов, провести иглоукалывание и прижигание, шить сумки в свободное время. Он даже ходит по опаснейшему полю боя или на кухне так, словно над ним ясное небо, а под ногами равнина... Если бы он был девушкой, даже если будь здесь весь Черный Железный Лагерь, он не смог бы заблокировать ворота и удержать людей, просящих его руки.