Чтение онлайн

Брат Эйлол, доставивший пленника, повинуясь повелительному движению руки Воллета, поклонился и вышел за дверь. Первый священник помедлил еще немного, потом заговорил:

– Видит Творец, Лорк, я не хотел, чтобы дошло до такого.

Лорк не ответил. Разговаривать бесполезно... Ярла права - этого человека невозможно ни в чем убедить или разубедить. По крайней мере, другому человеку это не под силу. А смог бы подвигнуть его к каким-то переменам бывший его ларв-паразит, если бы в виде ночной твари предстал перед ним?.. Но что об этом думать, если шанс упущен.

– Я доверял тебе. Я надеялся, мне удалось победить ту злобную природу, что от рождения в тебя проникла.

Доверял. Теперь Воллет говорит о доверии, хотя приказ пойти к Талвеону после происшествия с книгой был явной провокацией.

"Он всю жизнь искал предлог позначительнее, чтобы со мной расправиться. Но почему? Чей я на самом деле сын, что сделали ему мои родители? Ответ скрыт где-то в их прошлом, потому что я не причинял ему никакого вреда. Само мое существование не дает ему покоя, вот и все".

Лорк не знал, как режет глаза Воллету золотой цвет его волос, такой же яркий, как был у его матери. Зато он явственно ощущал произошедшую с ним перемену. Три дня назад он если не полностью, то во многом признавал власть Воллета над собой и чувствовал перед первым священником благоговейный ужас. Теперь он стал свободнее душой. От благоговения не осталось и следа. Но за духовную свободу пришлось поплатиться физической.

Что же, дать Воллету лишний повод для обвинений? Промолчи сейчас Лорк - свою участь не облегчит, это уже ясно. Даже если о сочинении Талвеона первый священник не подозревает, и оно неприкосновенным хранится у Ярлы, Воллету самовольных визитов Лорка в библиотеку и тюрьму хватит, чтобы приписать ему все мыслимые и немыслимые грехи. Так что молчать и с покорностью принимать необоснованные нападки смысла нет.

– Я не сын злого духа, отец Воллет, - голос прозвучал на удивление твердо.

Но Воллет только скорбно улыбнулся.

– Еще бы ты это признал, когда злой дух полностью завладел твоей душой.

Снова мелькнула мысль о побеге. Дверь не заперта. Конечно, со связанными руками чувствуешь себя беспомощным, но если удастся уйти подальше от братства, можно будет сообразить, обо что перепилить веревку.

Но первый священник все прочел в душе Лорка словно в открытой книге:

– Лучше не пытайся.

Ну да. Наверняка брат Эйлол не убрался, а стоит под дверью. Удаляющихся шагов слышно не было.

– Я все-таки дам тебе еще время на раздумья, Лорк. Я взываю к человеческой части твоей души, если демон еще не окончательно пожрал ее: борись и победи. Поговорим завтра. У тебя будет возможность отказаться от слов, которые ты сейчас произнес, и покаяться во всем. В том, что внимал речам еретика и сам впал в ересь, и во всем прочем. После чего добровольно согласиться на вечное покаяние во имя спасения.

Вечное покаяние во имя спасения. Это значит, что его засунут в одну из тех рукотворных пещер под стенами главного городского храма, тесных подвальных клетушек, которые связаны с миром только крошечными зарешеченными окошками. Засунут и замуруют там наглухо, заложат камнями вход. Есть он станет то, что милосердные горожане бросят ему в окно, как подаяние. И единственный свет, который он будет видеть до конца своих дней - свет из этого же окошка. Единственной одеждой и в жару и в мороз послужит жалкий клочок тряпья на бедрах. В тесноте, в смраде собственных испарений он будет сидеть и молиться... молить о смерти?

Такое заточение некоторые действительно принимают добровольно, ищут в нем спасения души. Считают себя достаточно стойкими для этого - и, может, таковы они и есть. Но другие... провинившиеся братья - они каются, признают свою вину и тоже как будто соглашаются на плен по своей воле. Как будто... то есть, другого выбора у них нет. То есть... один-то другой выбор есть всегда, но больно уж он страшный. Не у каждого духу хватит...

Через какое время все эти узники, и добровольные, и не очень, теряют рассудок? Лорк вспомнил, как, проходил мимо главного храма, бросал на окошки подвальных убежищ мимолетные взгляды или просовывал сквозь прутья кусок хлеба. Иногда при этом только и видел, что эти темные окошки да прутья, но иногда обитатели подземелий призрачными тенями мелькали за ними. Лорк убеждал себя, что должен восхищаться величием подвига вечно кающихся, но в действительности ему было страшно смотреть на них. На мужчин с лицами, заросшими бородами и завешанными спутанными волосами, на женщин, чьи тела иссохли, превратились в живые мощи, сплошь покрылись морщинами. Страшно и - он не мог побороть этого - неприятно, потому что изнутри каменных нор исходил отвратительный запах.

Добровольные заключенные сами надеялись в подземельях спасти свои души от власти левобережных духов, полудобровольных сажали туда для того же - для спасения. Значит, так будет и с ним... в случае, если он принесет покаяние. А если нет - что тогда? Воллет объявит его таким же отступником, как Талвеона? Клетка или виселица. Отличная перспектива.

И этот человек не раз повторял, что питает к нему, Лорку, милосердные, чуть ли не отцовские чувства. Порой действительно проявлял доброту и почти заставлял себя полюбить. Но всегда оставалось это "почти". В его доброте вечно сквозила принужденность. Инстинктивно Лорк чувствовал, что Воллет его не выносит. И вовсе не потому, что первому священнику не хочется якшаться с демонским отродьем. Тут другое, что-то не связанное с верой, очень... человеческое. Бывают странные примеры, когда один человек с трудом терпит другого рядом с собой, но и в покое отставить, вычеркнуть из своей жизни его не может.

Это было почти прозрением - на какое-то мгновение Лорк понят Воллета, как никто никогда его не понимал. Похоже, не только у первого священника есть способность угадывать мысли. Когда судьбы людей связаны, эта способность у них становится обоюдной.

Воллет возвысил голос:

– Брат Эйлол!

Дверь открылась, и в кабинет просунулась рябая физиономия Эйлола.

– Отведи брата Лорка в повинную хижину. А потом позови ко мне брата библиотекаря, мне надо с ним поговорить.

10. Убить зверя

От сотника Герена Ярла узнала мало нового. Где ночью будут патрули, да кое-какие сведения о погибшем Дарне, да еще о людской молве: мнение, что зверь лореттцам послан в наказание, распространяется все больше. Ну, тут удивляться нечего - после вчерашней вдохновенной проповеди отца Воллета, да после сегодняшних его утренних речей. Еще бы не распространялось мнение, когда у него такой ревностный распространитель. Спасибо еще, мнение, что сумеречную охотницу из города нужно выгнать, не так быстро распространяется.