Чтение онлайн

— Покупал ли у вас мистер Китинг эту скатерть?

— В одном отношении — да; в другом отношении — нет, — улыбнулся антиквар. — Спокойно, инспектор! Прежде чем вы загоните меня в угол, как вы это сделали с нашим другом Гарднером, позвольте мне все объяснить. Я собираюсь рассказать вам истинную правду, хотя ее, как я понял из близкого знакомства с криминальными делами, законникам и полицейским, похоже, трудно понять и принять. Во вторник (это день, который вас интересует, не так ли?) кто-то претендующий на то, что он — Вэнс Китинг, позвонил в мой офис и заявил, что желает купить этот предмет. — Соар коснулся богатых складок на скатерти. — Этот человек хотел, чтобы ее прислали немедленно, как он сказал, к миссис Джереми Дервент в дом номер 33 на Вернон-стрит.

— Запиши, Боб, — коротко напомнил Мастерс сержанту. — Это важно.

Г. М. нахмурился.

— Вы сказали, «кто-то претендующий на то, что он — Вэнс Китинг». Значит, вы сомневались, что это был Китинг?

— Нет, не совсем так. Тогда я не удивился. Вэнс Китинг был человеком нетерпеливым и частенько делал дела по телефону.

— Черт побери, это так. Он купил целый дом всего лишь за несколько часов до того, как его убили, — напомнил всем Мастерс. — Итак, сэр?

— …Он и миссис Дервент вместе рассматривали эту скатерть, восхищались ею в моем магазине буквально за неделю до того. Вот так-то, джентльмены. Любые другие рассуждения, откровенно говоря, не мое чертово дело. — Лоб Соара дернулся, когда он поднял брови; глаза его застлало легкой дымкой. — Я послал ее с личным курьером, моим помощником мистером Уиверном, в дом номер 33 на Вернон-стрит. Уиверн позже доложил мне, что он отдал ее горничной в дверях. Меня беспокоила только одна вещь. Я не совсем был уверен, что разговаривал по телефону именно с мистером Китингом.

— Почему? — мягко поинтересовался Г. М.

— Не знаю. Голос показался мне как бы старше. Не могу сказать, что я сознательно в этом усомнился, однако это запало мне в голову, вот и все. Между прочим, поскольку вам нравится, когда называют точное время, так этот звонок раздался в час дня. Я как раз отправлялся на ленч. А вернувшись с ленча, решил удостовериться. Так что я позвонил Китингу под тем предлогом, что хочу убедиться, что сделал все так, как он хотел, и все такое. И представляете, что я услышал? Китинг заявил, что не звонил мне и ни о чем не просил.

— Итак? Вас это, конечно, встревожило?

Соар издал звук, напоминающий «плюх», и дым вихрями окутал его лицо.

— Да, нас обоих. Сначала я испугался, что он думает, будто я хочу оскорбить его или пошутить над ним. Естественно, я встревожился. Но Китинг сказал, что, поскольку предмет продан, в данных обстоятельствах он предпочтет его купить. Я ответил, что в данных обстоятельствах он уже не продается.

Конечно, это был глупый спор, но закончился он тем, что Китинг меня убедил… Да, я знаю, это звучит фантастически, однако для него… не было ничего страшнее, чем упасть в глазах миссис Дервент. Он решил: что ж, пусть будет так, будто он прислал ей скатерть. Я согласился, сказав, что в таком случае Китинг получит ее за половину реальной цены.

Г. М. моргнул.

— Гм… Когда вы упомянули о продаже скатерти Дервенту вечером во вторник, вы рассказали ему эти подробности?

Соар удивился:

— У вас репутация очень умного человека, сэр Генри. Не думаю, что мне даже стоит отвечать на это. Я говорю о сделанных у меня покупках, в особенности о конфиденциальных покупках, не более, нежели доктор говорит посторонним о почках своих пациентов или, скажем, хозяин отеля о том, что поселившиеся у него мистер и миссис Джон Смит не предъявили ему свидетельства о браке.

— Еще один реалист?

— Нет, это Дервент реалист. Моя личная философия несколько иная. Но может быть, вы не хотите это обсуждать? Я только упомянул, что мистер Китинг купил миланскую скатерть, да. Я сделал намек, который он мог интерпретировать, как ему было угодно. Сами понимаете почему. Над нами с Китингом была сыграна кем-то весьма дорогая, бесчувственная и, вероятно, опасная шутка. Кто попросил, чтобы эту скатерть прислали миссис Дервент? И с какой целью? Я хотел узнать, что известно об этом Дервенту — не поймите меня превратно! — хотел выяснить, знал ли он вообще, что его жене прислали скатерть.

— Ну, и он знал об этом?

— Нет. Или, во всяком случае, мне этого не сказал. Но я также готов поспорить, — проговорил насмешливо Соар, — что он ничего не сказал об этом и вам.

Прежде чем Г. М. успел ему ответить, в разговор вмешался Мастерс:

— Постойте, минутку, сэр! Мы не желаем уклоняться от хорошего доброго свидетельства, которое получили. Если скатерть, несомненно, была у миссис Дервент перед тем, как мистера Китинга убили, — ну, вы сами понимаете, что это означает. Прямое благоприятное свидетельство. Э? Вот так-то. Вы говорите нам, что ваш помощник отвез скатерть в дом миссис Дервент и передал ее горничной. А горничная передала скатерть миссис Дервент?

Соар посмотрел на кончик своей сигареты.

— Я почти в этом уверен, инспектор. Но, как вы понимаете, я этого не видел; и я не могу делать за вас вашу работу.

— Может быть, это и моя работа, — признал Мастерс, — но в то же время это ваша скатерть. Вы не попытались выяснить кое-что о ней у самой миссис Дервент? Почему вы ее не спросили?

— Я спросил, — невозмутимо ответил Соар. — Именно поэтому она и ушла в половине десятого наверх с головной болью.

В этот момент Поллард был уверен в верности своего впечатления, что эти двое, похоже, перешли на разговор на повышенных тонах. Может быть, это выглядело так потому, что у обоих были хорошо поставленные голоса, а может быть, и потому, что все остальные в комнате сидели тихо как мышки.

— Итак? Значит, вот почему это случилось, — пробормотал Мастерс. — Это проясняет картину, насколько я понимаю. Да, сэр, но что она вам об этом сказала? Мне кажется, здесь какая-то путаница и тайна, там, где их быть не должно. Скажем так, вы могли спросить ее: «Как вам понравилась эта чудесная скатерть?» Вы могли сказать это, не показавшись нескромным, потому что она была доставлена из вашего магазина. И она могла ответить: «Боже, разве это не чудесно со стороны мистера Китинга прислать ее мне?» Или что-то в этом роде. Ну, как всегда говорят женщины.

— В том-то все и дело, инспектор. Она ничего не сказала, у нее разболелась голова. Вы совершенно правы. Вот почему я и подумал, что все это дело выглядит подозрительным, вот почему и стал расспрашивать об этом самого Дервента. — Соар нахмурился. — Я понимаю, что вы… э… что у вас был определенный опыт общения с миссис Дервент. Можете вы понять, что она вообще мне ничего не ответила?

Это был удар прямо в лицо, и даже Мастерс ощутил его и вынужден был признать, что это правда, хотя он и не был удовлетворен. Соар повернулся к Г. М.: