Чтение онлайн

Линейка хрястнула звонко и близко ко мне. Но вздрогнул я не от этого, а от острого понимания, что весь класс пялится не на матичку, а на меня. Ведь я без штанов стою. Ледяной жар окатил разом, я дернулся весь в разные стороны, пытаясь сообразить, когда что куда делось. Штаны были на месте. И смотрели все не на меня. Или почти все. Настьки, Григорьева и Аскарова, у парты которых и проходили маневры с барабанами, глядели мимо — на доску. В доску.

Линейка ударила еще громче и ближе, и я сообразил, что в следующий раз уже мне прилетит, непосредственно и больнюче. И что мне делать? Она же учительница, даже сейчас, и говорит самые учительские слова. Драться нельзя. Обойти не получится. Отступать — блин, западло отступать. Да и не по правилам. Отступать надо по приготовленной тропке, чтобы заманить и ударить. А тут вместо тропки угол со столом. И ударить я не могу.

А она может.

Я с грохотом запрыгнул на парту Настек — под короткий треск линейки. Смотреть, куда пришелся удар, времени не было. Мельком засек, что Настьки не отшатнулись и не вздрогнули, перепрыгнул на первый ряд к Ильмирке с Наташкой, поскользнулся на тетрадке и чуть не сыграл затылком в пол, но соскочил благополучно, хоть и с колокольным рокотом во всю голову. Вынес дверь, вдохнул коридорной тишины, распутал ноги и замер на миг.

Никто за мной не бежал. Тихо в классе было.

Я сунулся в щель.

Все сидели по местам и изучали доску. И Наташка с Ильмиркой, и обе Настьки, под носами которых я сейчас копытами гремел. А матичка, уставившись, кажется, поверх своего стола, бормотала что-то, хлопая линейкой по стене. Кто бы посторонний решил, что урок идет себе. Обычный такой. У нас же всегда так уроки проходят, если подумать.

Не хотел я думать. Я хотел распахнуть дверь и проорать что-нибудь громкое и страшное. Чтобы выдавить из себя липкую жуть, накопившуюся за последние минуты. А эти гады чтобы вздрогнули в конце концов и сами перепугались, поняв, что недолго им осталось.

Сейчас я добегу до дома. Соберу там запасы спиц. И вернусь.

Нет, пусть лучше без страха сидят и смотрят. Тогда я успею. Мне еще Дильку забрать сейчас надо. Оставлять сестру в школе я не собирался.

Я начал осторожно прикрывать дверь, чтобы ребятишки не отвлекались, и еле успел заметить, что кто-то все-таки посмотрел на меня из-за дальней парты. Посмотрел и кивнул понимающе. Я кивнул в ответ, не успев сообразить, кто это, беззвучно затворил дверь, побежал на второй этаж к первоклашкам и чуть не грохнулся — так резко остановился.

Из-за дальней парты мне кивал не кто-то, а я сам. Вернее, кто-то с моим лицом. Или очень похожим на мое.

Я хотел броситься обратно, чтобы вглядеться, убедиться и разобраться. Да неправильно это было. Обознался — время потеряю, не обознался — всё потеряю. К таким встречам готовиться надо, а я еще не готовый.

И я помчался на второй этаж. Это был правильный выбор. Но запоздалый.

— Измайлов, к директору, я сказала. Сейчас же.

— Хания Сабировна, ну нам срочно домой надо, мама позвонила, я сбегаю и сразу обратно, через…

— Измайлов, сколько можно повторять? Никуда ты не пойдешь. Быстро за мной.

Она развернулась и гулко зашагала вглубь пустынного коридора.

Я покосился на лестницу. Надо же было на Хану нарваться. Так она по мою душу и шла — не нарвешься тут.

Или дернуть все-таки до дому? Без мазы. Из школы-то я вырвусь, да вернуться мне фиг позволят. Ты сам выбрал, непослушания мы не приемлем, пошел вон, таким не место в наших стенах, все такое. Не больно-то и хотелось, в принципе, — пусть сами выкручиваются и ищут чего поприемлемей, если такие умные и умелые. Но Дильку забрать у меня сейчас явно не выйдет. Это надо ведь пройти к Дилькиному классу, куда меня пускать не собираются, забрать с урока сестру, которую мне тоже просто так не отдадут, а потом с нею на руках выбираться из школы. Сквозь живой барьер из Фагима, гардеробщицы, тети Оли, возможно, физрука и уж точно Ханы, которая уже сейчас была вполне кирпичной и непримиримой. Трудно прошибать стенку из нормальных и ни в чем не виноватых, в общем, людей.

Хана была нормальная. В прямом смысле. Завуч, в полном смысле слова. Нудная. Не вредная, но нудная.

Вот она и нудела: Измайлов, срочно к директору, немедленно, — а почему ты не в классе во время урока, разберемся отдельно.

Лучше вместе разберитесь, сейчас же, мог сказать я, но чего душегубствовать. Не шутки. С умом надо и убедительно. Надо придумать такое, чтобы не то что поверили — никто не поверит, понятно, — а просто держались в сторонке, пока я выступаю. Ну и выступить бы дали.

Не дали. Хотя честно попробовал.

— Таисия Федоровна. Хорошо, что вы здесь, у нас там беда…

— Во-первых, здравствуй, Измайлов, — сказала директриса, не вставая и не сильно удивившись.

Я-то думал, они всполошатся: ах, что случилось, какая беда. И целую телегу придумал, весьма убедительную. А они меня и слушать не собирались. Ни Хана, которая застыла у двери вторым, прокачанным стражником из квеста — первый, секретарша Луиза, в приемной осталась, тоже вся неодобрительная такая. Ни директриса, как всегда, с мощной прической и устало приветливым лицом.

— Здрасьте, Таисия Федоровна. Там на самом деле все очень…

— Измайлов, ты где был во время каникул?

Опа. Чего это она вдруг? Неважно, сейчас главное надо втолковать.

— Таисия Федоровна, — попробовал я еще раз, — там у нас в классе беда, как бы эпидемия. У меня бабушка врач, она сказала, нужен срочный карантин, и чтобы никто…

— Ты. Где. Был. В каникулы?

Я поглядел на директрису, сдерживаясь, и не увидел ничего, кроме приветливой усталости. Бесполезно все было — объяснять, доказывать, на ленты рваться. Они слышали только то, что хотели. А чего не хотели, в уши себе не пускали, хоть их самих на ленты пускай. Ну и пускай.

— Дома, — буркнул я. — Но это неважно, потому что…

— У себя дома?

— А где еще-то?

— Измайлов, ты не хами, — посоветовала Хана от двери.

Директриса поглядела на нее так, что я даже оглянуться хотел, эффектом полюбоваться. Не успел — взгляд перешел на меня. Эффект был, наверное. Неприятный такой.

— У меня другие данные. У милиции, вернее, полиции, тоже.

Я очкануть должен был, по замыслу-то, — ну или как там нормальные люди на полицию реагируют. А я поплыл слегка. Какое отношение милиция имеет к моим каникулам? Ну, то есть она пыталась, по-всякому, но какие там данные после этого могли остаться, я не представлял. Поэтому молчал и смотрел на директрису. Она терпеливо сказала: