Чтение онлайн

— Похоже, на этот раз вы близко подошли к приступу, — сказал Эдвин. — Но теперь чувствуете себя лучше?

Рикс кивнул. Боль стихла. В голове прояснилась. О чем он только что думал? Теперь это было неясно и далеко. Дунстан, вспомнил он. Дунстан безумен, а летописи рода Эшеров нет.

Но прежде чем Рикс успел хоть что-то сказать, Эдвин тихо промолвил:

— Он хочет видеть вас. Сказал, чтобы я привел вас в Тихую комнату, как только вы явитесь домой.

— Папа?

— Он умирает. Мы позвонили доктору Фрэнсису, но вряд ли он сможет приехать в такую грозу. Пойдемте.

Рикс медлил, глядя на свои детские сокровища. Что он искал? Вспомнить не удавалось. Как будто часть его памяти была стерта. Он нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

— Рикс! — настаивал Эдвин. — Вам надо подняться наверх и поговорить с отцом.

— Да. Правильно. Я так и сделаю.

Эдвин прошел с ним по освещенному свечами коридору до лестницы, ведущей в Тихую комнату. Рикс один поднялся по ступенькам и надел хирургическую маску, чтобы ослабить зловоние.

В Тихой комнате шум грозы был приглушен до далекого слабого рокота. Закрыв дверь, Рикс остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. В нескольких футах от него виднелись смутные очертания миссис Рейнольдс, которая неподвижно сидела в своем кресле. «Спит», — подумал он.

Женщина не поднялась ему навстречу. Он услышал хриплое дыхание отца и пошел через комнату на этот звук.

— Ты, — просипел Уолен.

Рикс вздрогнул. В комнате было холодно, но над кроватью отца, как в душном преддверии ада, висел лихорадочный жар, исходящий от гниющего тела.

— Где… ты был… нынче утром? — Голос Уолена звучал настолько непохоже на человеческий, что Рикс едва разобрал слова.

— Ездил в Фокстон.

— Зачем?

— Нужно было прокатиться. Чтобы подумать.

Он видел очертания отца, змеей свернувшегося на кровати. Рядом с ним лежала черная трость.

— Ты думаешь… я полный дурак?

— Что?

При помощи трости Уолен с трудом дотянулся до пульта. Щелкнул выключатель, и засветился один из экранов. Хотя яркость и контрастность оставляли желать лучшего, картинка была ясна. Рикс увидел дом Дунстана в солнечный день.

В нижней части экрана белели цифры: дата и время. Быстро бежали секунды. Рикс затаил дыхание. Это был день, когда он в первый раз приехал с Рэйвен б ее дом. Камера, судя по углу съемки, была спрятана на дереве футах в двадцати от дома.

Желтый «фольксваген» въехал в кадр и остановился перед домом. Когда двое вышли из машины и стали подниматься на крыльцо, появился Дунстан на своей коляске. Камера приблизила изображение. Картинка застыла, показывая Рикса, Рэйвен и ее отца, собравшихся в кучку, как соучастники преступления.

Коричневый фургон. Служба безопасности Эшеров.

— Мистер Меридит… привез мне… эту видеокассету. Смотри на меня, черт подери! — приказал Уолен.

Рикс заставил себя посмотреть и едва не задохнулся от ужаса. С того момента, когда Рикс видел Уолена в последний раз, процесс распада шел с ужасающей быстротой. Голова изменила форму, лоб и виски раздулись под каким-то жутким внутренним давлением. Серая кожа лица растрескалась, отчего лицо напоминало мозаичную картинку. Глаза скрывались в глубоких черных отверстиях, и в них не было ни жизни, ни света.

— За тобой все время следили… с момента твоего приезда. Я знал, что в конце концов ты покажешь свое настоящее лицо. Предатель, — прошептал старик. — Ты ничтожный, презренный предатель! Ты недостоин носить фамилию Эшер, и клянусь… я увижу, как тебя, словно собаку… вышвырнут из Эшерленда! Не получишь ни гроша! Возвращайся в Атланту и найди себе новую шлюшку… чтобы содержала тебя, пока и ее не доведешь до самоубийства!

Сын попятился было под натиском злых слов, но упоминание о Сандре остановило его. Лицо Рикса исказилось. В сознание хлынули из времен юности воспоминания о сотнях неоплаченных счетов. Его охватил горький гнев, и он снова приблизился к кровати отца.

— Позволь кое-что тебе сказать, старик, — произнес он своим обычным голосом, и Уолен застонал. — Я собираюсь написать историю этой семьи. Моей семьи. Не важно, сколько это займет времени. Это будет хорошая книга, папа, я тебе обещаю. Люди захотят ее прочесть.

— Ты… дурачок… — выдохнул Уолен, зажимая уши.

— Мне попались на глаза документы, которые проливают свет на нашу семейку, — продолжал Рикс. — Например, я узнал о том, как Синтия Эшер прикончила своего первого мужа. И как Шанн Эшер сошла с ума, написав музыку, которая принуждала слушателей к самоубийству. Оказывается, Ладлоу, запертый перед смертью в своей Тихой комнате, был безумен и бредил грозами. А еще есть Эрик, Калигула рода Эшеров. Я обязательно напишу, как в День независимости он стрелял по горе Бриатоп и как купил Нору Сент-Клер, точно племенную кобылу. Что скажешь насчет этого, папа? Хочешь, я посвящу эту книгу тебе?

Внезапно со стоном, от которого волосы на голове Рикса встали дыбом, Уолен поднялся на кровати. В призрачном свете телеэкрана его лицо превратилось в маску лютой ненависти.

Во рту желтели кривые зубы. Мелькнула черная трость — старик с поразительной быстротой ударил Рикса по ключице. Следующий удар пришелся по плечу, рядом с синяком, оставленным кочергой Уилера Дунстана, и Рикс вскрикнул.

Когда Уолен взмахнул тростью в третий раз, Рикс перехватил ее и вырвал из костлявой руки. Его пронзил разряд холодной энергии.

Рикс все крепче сжимал трость, пока та не оказалась намертво зажата в его кулаке. Он поднял ее на уровень лица и увидел, как искрится голова льва. «Десять миллиардов долларов, — подумал он. — Это же просто немыслимые деньги!

Войны и оружие будут всегда. Имя Эшеров сдерживает войну. Десять миллиардов долларов…»

— Скипетр! — проскрежетал Уолен. — Верни мне… скипетр!

Когда Уолен потянулся к нему, Рикс отступил от кровати. Позади него миссис Рейнольдс неподвижно сидела в своем кресле.