Чтение онлайн

– Звонили ему несколько раз. Предлагали за хорошие деньги продать офис, вернее здание под офис. Провести по документам по балансовой стоимости, за копейки, а остальное, ему налом. Не согласился Роман.

– А чего он не согласился? – искренне удивилась Зоинька Мясоедова. – Кто от таких вещей отказывается?

– Порядочным перед остальными хотел выглядеть! – хмуро ответила Полина. – Мог он конечно за вашей спиной, – она кивнула на Эдит, – провернуть эту сделку. Не захотел.

– Чудак, ей богу! – не унималась Зоиька Мясоедова.

А Эдит сказала:

– Спасибо ему!

Помолчали. Прислушались к тишине в квартире, к тому, как мужики на балконе потихоньку звенели посудой, как в соседней спальне с легким посвистом видела седьмой сон Елизавета.

Никто из них не хотел первой озвучить самый больной для всех троих вопрос. Что с детьми? Что там болтал пьяный водитель? Неужели они воспитывают подброшенных кукушат? Даже думать об этом не хотелось, ни Полине, ни Зоиньки Мясоедовой. И все равно обойти молчанием этот вопрос нельзя было. Кто-то первым должен был сказать «а».

Из двоих; Полины и Зоиньки, нервы ни к черту оказались у Зойки. Не могла долго она ходить вокруг да около. Идеалистка по взглядам, она была материалисткой по жизни. Определенность должна быть во всем. Ясность и прозрачность. О, святая простота, она готова была сама принести те поленья для костра, на котором вполне возможно сгорит ее спокойствие и семейное счастье.

Утверждение, высказанное пьяным водителем Володей, насчет подмены детей, в достаточной мере было сумасшедшим. Но именно его сумасшествие, сумасбродность и позволяло ему походить на страшную истину. Разговор надо было начинать. Зойка прямо спросила Эдит.

– У тебя правда двое детей Эдит?

– Правда!

– А один мой?

– С чего бы это мои дети должны стать твоими?

– Но Володька говорит…

– Вот пойди его и спроси!

Зоинька вслух стала рассуждать:

– Тебе в то время материально было трудно, вот ты и решила своего ребеночка, мне подложить, чтобы он купался как сыр в масле, а моего…

– Насколько я знаю, – перебила ее Эдит, – Мясодевы сроду графьями не были, а я у них кухаркой!

– Да, но ты забываешь я из какой семьи. Мы Печкины!

– Ой, не смешите меня Зоя! Они Печкины. Княжна Тараконова. – перешла на «вы» Эдит.

Первый приступ был Эдит отбит. Помолчали, тянули коктейль, кто через соломинку, а кто и так касаясь сведенными ненавистью губами краев бокала. Жизнь не в сладость теперь была не только Кизяковой Полине, но и Зоиньке Мясоедовой.

Сволочь Володька сумел зацепить самое святое, что только бывает у женщины, материнское чувство. Полина, видя, что от Эдит, замкнувшей душу в ледяной панцирь, прямым наскоком ничего не добьешься, решила растопить его собственной откровенностью.

– Вы, девочки, наверное думаете, хорошо жила я с Романом, как сыр в масле каталась. Не завидуйте. Мир жесток к нам, к женщинам. Даст кусочек счастья и тут же норовит его отобрать. Сознаюсь честно, слабину я дала в первые дни наших встреч. Слишком сильно открылась перед ним. А какой мужчина оценит нашу преданность? Никакой. Вы хоть тысячи томов испишите своим декларациями о равных правах мужчин и женщин, никогда этого не будет. Вечно будет сильный пол смотреть на нас как на свою собственность, в головах мужчин нам уготована участь рабынь.

– А в жизни? – спросила Зоинька.

– А в жизни кто как устроится. Я ведь девочки, престижная была невеста для своего времени. Папа у меня был начальник райторга, мама – домохозяйка. Институт я закончила Плехановский, и уже через два года сидела в одном из самых престижных универмагов Москвы в директорском кресле. Представляете, какой дефицит проходил через мои руки?

– Представляем!

– Да уж!

Полина унеслась мыслями в не такое уж и далекое прошлое.

– Упакована я была с головы до ног. Кооперативная, двухкомнатная квартира, машина, дача двухэтажная папина за городом, на субботу, воскресенье в Сочи летала на отдых. Мужчины, конечно, были у меня, красивые, состоятельные, возраст подпирал, я собиралась на одном из них уже свой выбор остановить, когда появился он.

Наглец ввалился мне в кабинет в каких-то сбитых набок сапогах и говорит: – одень меня. Не поверите, я с первого его наглого взгляда запала на него. Бывает такое. Ударит молния, и прямо в тебя. Хорошо, что сидела, ноги так и подкосились. Не поверите, боюсь этого наглеца спугнуть, и одновременно виду не показываю, что боюсь.

Вот этот ухарь снился мне еще с детства. Снится и снится и именно в красной рубашке, подпоясанный тонким ремешком. Вот и не верь после этого в судьбу.

Кое-как взяла себя в руки.

А потом три дня его ублажала. А ублажить мне было чем. Моему бару тех времен мог бы и сейчас бар любого ресторана позавидовать. На четвертый день видно я ему показалась пресной. Собрался он уходить. И, похоже, навсегда. А я уже без него не могла ни жить, ни дышать, не думать. Если вам в жизни пришлось испытать такое, считайте, повезло.

Чем я его могла остановить? То, что женщина может дать, я дала ему. Он был сыт, помыт, обут, одет, вычищен, выглажен и приравнен к падишаху. И все равно уходил. И тогда я вытащила из рукава последний козырь. Сейчас я могу, открыто сказать, да, по тем временам я имела в загашнике миллион рублей, а это было больше чем миллион долларов. Я ему как-то намекнула об этом.

– А он? – воскликнула Зоинька Мясоедова.

– А он или сделал вид, что не понял или действительно не понял, но только я ему стала не нужна.

Тогда я ему вдогонку бросила, что уже заказала для него самую престижную по тем временам марку Жигулей, девяносто девятую модель. Чтобы ему ее получить, надо было всего лишь вернуться. Вернись он, я бы ему десять Жигулей купила.

А он к тебе, Эдит, ушел. Через неделю я увидела вас вместе и поняла, что мне ничего не светит до тех пор, пока ты рядом с ним. Вот тогда я и решила оставить ребенка. Он у меня тоже воспитывается почти все время с родителями. На старости лет отец сказал, что человек должен жить только на курорте и уехал в Пятигорск. Ресторанчик у него там небольшой, элитный, участок два гектара. В самый последний момент успел он потратить рубли. А я вложилась вся в свой универмаг. Все до последней копейки. Доли выкупила у сотрудников и практически оказалась единоличной владелицей.