Удовлетворение
Шрифт:
(в равных пропорциях) и слегка облагородить запахом марихуаны и трубочного табака, так, самую малость. Добро пожаловать в "Синкопу"
– джазовую забегаловку, которая не перестаёт быть забегаловкой, несмотря на все потуги администрации превратить её в клуб.
Даша присела за пустой столик поближе к сцене. Через какое-то время рядом материализовался официант, склонив голову в вежливом полупоклоне.
– Тройной "Арарат", пожалуйста, и один кофе по-турецки с сахаром.
Официант кивнул и испарился. Минут десять спустя, перед ней появляется пепельница, бокалы с коньяком и чашка дымящегося кофе.
Даша отхлебнула коньяку, обожглась кофейной горечью… Прикусила нижнюю губу и замерла, впитывая каждую капельку долгожданного тепла.
Ещё глоток коньяку, ещё кофе… Вынула сигарету, щёлкнула зажигалкой и коротко затянулась, ощущая, как понемногу отпускает напряжение.
На маленькой сцене пожилой неопрятный человек за старым роялем лениво роется в двенадцатитактовом блюзе, небрежно извлекая по несколько нот, пересыпая их из одной ладони в другую, лепя синкопированные безделушки и швыряя пригоршнями в зал. Играет он, похоже, только для себя – остальные совершенно не обращают внимания на его импровизации. Изредка к роялю подходит официант и наполняет вином периодически пустеющий фужер. Даше вспомнились тапёры из чёрно-белых фильмов прошлого века.
Он появился незаметно. Просто в какой-то момент уже стоял на сцене и доставал гитару из кофра. Сунул джек1 в гнездо комбика, щёлкнул тумблером, перекинул гитарный ремень через плечо и присел на высокий табурет сбоку от рояля. Пока человечек за роялем играл что-то вроде вводной темы, он прикурил сигарету и пробежался пальцами по ладам. Он, и в то же время, не он…
Даша внимательно смотрит на этого нового Пепла, пытаясь найти в нём что-то общее с тем, кого она знала раньше. Лицо обрюзгло, под глазами появились мешки… Немытые волосы свисают засаленными прядями, на плечах перхоть… Многодневная щетина и сигарета в уголке рта говорят о многом. Неслыханно, чтобы Пепел отказался от трубки и перешёл на сигареты… У него вид полностью опустившегося человека, которому уже никогда не подняться. Но Даше хочется верить, что впечатление обманчиво.
Публика в зале притихла – видно, что Пепла ждали. Гул голосов смолк, уступив место музыке. Это не совсем музыка в привычном понимании – скорее, задушевный разговор двух бродяг где-нибудь под мостом в Париже или Нью-Йорке. Скупые штрихи воспоминаний, прожитых впечатлений, общий смех над чем-то забавным… Пепел играет в не совсем ему свойственной отстранённой манере, склонив голову и прикрыв глаза… Если бы не тлеющая сигарета в зубах, можно было бы подумать, что он задремал, и только руки живут своей, отдельной жизнью. Скупые фразы звучат на удивление искренне и пронзительно, делая Пеплову трактовку блюза на редкость убедительной.
В перерывах между композициями он пьёт коньяк из большого бокала и прикуривает новые сигареты. Такое впечатление, что никотин с алкоголем играют роль некоего скрепляющего раствора, без которого вся композиция рассыплется на отдельные звуки. И тогда вспоминается, что блюз – это когда хорошему человеку плохо.
Даша подзывает официанта и заказывает для Пепла коньяк. Официант приносит заказ на сцену, а в ответ на вопросительный взгляд показывает на Дашин столик. Пепел вглядывается и удивлённо поднимает брови – не ожидал… И направляется к ней, лавируя между столиками.
– Зачем ты здесь? – он устало опускается на стул и придвигается ближе.
– Зашла проведать, – Даше трудно, почти невозможно изображать непринуждённость.
– Спасибо, я тронут, – Пепел криво усмехается и давит в пепельнице окурок.
– Да не за что, просто соскучилась немного… Что у тебя слышно?
– Да ничего такого. Живу как обычно, похвастаться-то и нечем.
– Говорят, ты пропал совсем. Забил на группу, на репетиции не ходишь…
– У меня творческий отпуск. Могу я, в конце концов, отдохнуть недельку-другую.
Слова, слова, ещё слова, за которыми нет ничего. Не сговариваясь, они обходят стороной смерть Чиллаута, его прощальную записку с лаконичным: "Заебало всё! К хуям собачьим такую жизнь!", его завещание, странное и заверенное по всем правилам у нотариуса, клубок разговоров и сплетен вокруг всего этого…
– А что Пэм? Как она? – Пепел, наконец, раздвигает створки равнодушия и показывает, что его всё-таки что-то интересует.
– Да уже нормально, – Даша пожимает плечами. – Сначала билась в истериках, кричала о том, что это она во всём виновата… Сейчас уже отошла… Да и тебе пора бы…
– А что я? У меня всё в порядке… Я же говорю – в отпуске я…
– Я вижу, – Даша рассматривает пятна на его свитере и сальные волосы. – Надолго?
– Как получится… Нового басиста я уже подписал, административные обязанности теперь на директоре…
– Да, я слышала… Вами теперь занимается Батут.
– Ага… Он пробивной чувак, так что работы скоро будет – завались. Имею право на тайм-аут, пока группа репетирует с новеньким.
– А что Татьяна? Как у вас?
– А никак у нас… Татьяна улетела в Париж. Охуеть – Париж! Мечта моего сраного детства! Увидеть Париж и умереть!
– А у неё не было желания подождать с Парижем, пока у тебя не закончится твой отпуск ? – Даша произнесла последнее слово с нажимом.
– У неё там какое-то важное совещание, – Пепел хмыкнул. – Она хотела, чтобы я летел вместе с ней. Даже билет мне заказала. И визу открыла…
– Ну! А ты?
– А что я? Я не болонка, чтобы меня в саквояже по заграницам таскать.
– Ммммм… Не понимаю…
– А что понимать? Она меня даже не спросила… Сама за меня всё решила, метнулась – билеты, визы, то-сё… Потом сказала – типа сюрприз.
– И что?
– И ничего… Я по таким правилам не играю… Не нужны мне эти сюрпризы грёбанные. Я уже взрослый мальчик и меня не нужно опекать… В общем, ушёл я от неё… Теперь вот вместо Парижа играю здесь каждый вечер – у нас с Фимой типа творческий тандем, – Пепел прикурил новую сигарету.
– Дурак ты, Лёшка! Вот посмотришь на тебя – вроде и талантливый, и умный, и вон, сколько всяких ништяков в твоей голове понапихано…
Живая легенда, блин! А если разобраться – дятел дятлом! Она любит тебя, кретина, а ты только выёживаешься и строишь из себя невесть что!