Чтение онлайн

– Ёб твою мать! – прорычала Пэм и развернулась к девице, которая, как ни в чём не бывало, изучала гостью.

– А вы кто? – невинно поинтересовалась она у Пэм.

– Жена!

– Ой, мамочки! – сучка заметалась по комнате, собирая свои манели.

– Чтоб через десять минут твоей пиздой здесь и не пахло, блядь малолетняя! – рявкнула Пэм.

– Да, да, конечно, я уже ухожу! Простите меня, я не знала! – бормотала девица, лихорадочно одеваясь.

– Стоять! Где он тебя подобрал, и кто его бил? – спросила Пэм, рассматривая ссадины на лице Пепла.

– Я не знаю, кто его бил. Он был уже побитый, когда мы познакомились. Девочки в "Савое" говорили, что он музыкант какой-то.

Он привёз меня сюда позавчера вечером…

– Вы ширялись вдвоём? Или ты одна?

– Сначала я одна… Вмазалась винтом, чтоб кайфовей трахаться было. Я же не знала, что он женатый. Он смотрел, потом тоже попросил. Я позвонила Олежеку – тот привёз… Алекс за всё заплатил…

– Алекс… Тьфу, говно какое! – брезгливо сплюнула Пэм. – Пиздуй отсюда, Золушка!

Девица испарилась. Пэм смахнула со стула какой-то мусор, присела и задумалась. Дома её никто не ждёт – Дашка поехала к родителям.

Можно "прихворнуть" на пару деньков и присмотреть за Пеплом – он, кажись, вошёл в штопор и вознамерился смурить серьёзно. Неизвестно, когда он остановится, если вовремя не надавать ему по жопе.

Пэм сделала несколько звонков, отменила все намеченные встречи и интервью. Передач на этой неделе у неё не планировалось. Потом порылась в шкафу, нашла подходящие джинсы и старый свитер.

Переоделась… Джинсы были свободны в талии и длинноваты – не беда, можно подвернуть. Волосы она перевязала найденной здесь же банданой с трахающимися скелетами… Критически посмотрелась в зеркало -

Джэннис Джоплин, да и только. Не хватало, правда, горы фенечек и браслетов.

– Ладно, хватит выёбываться перед зеркалом, – одёрнула она себя.

Пепел на время был забыт – для начала следовало привести в порядок разгромленную квартиру. Не обращая внимания на валяющегося в полном ауте хозяина, Пэм собрала весь мусор, смела осколки битых бокалов, достала шприцы из-под дивана… Прошлась мокрой тряпкой по полу, пропылесосила ковёр.

– Домохозяйка, блядь, сраная! – ругала она себя за сентиментальность, моя грязную посуду и складывая её в сушку. – Всю жизнь мечтала разгребать твоё дерьмо, дорогой! – это уже мысленно к

Пеплу.

Хуже всего дело обстояло с ванной – судя по ней, гостей здесь в последнее время было достаточно, и многие из них чувствовали себя не лучшим образом.

– Пиздец! Ёбана в рот! Ну почему талантливые люди такие пидорасы1! – возмущалась Пэм, шуруя мокрой тряпкой и сгребая в кучу остатки полупереваренной пищи из ванной. При этом она клялась, что даром это Пеплу не пройдёт. Пусть только оклемается, композитор хренов!

К середине дня квартира приобрела более-менее сносный вид. Пришло время взяться за хозяина. Тот и не думал приходить в себя – плавал в нирване и всё ему было похуй. После нескольких неудачных попыток перетащить тело в ванную, Пэм решила оставить эту затею – пускай сначала очухается.

Метнулась в супермаркет, приволокла два громадных пакета жратвы.

Повязалась полотенцем вместо фартука и принялась стряпать ужин, матерясь, отплёвываясь и называя себя то фрекен Бок, то домашней курицей, то матерью Терезой.

К вечеру Пепел пришёл в себя. Выглядел он паскудно – разбитая рожа, ссадины, фонарь под глазом. Чувствовал себя тоже не особо – не было сил даже самостоятельно добрести до туалета.

Он совершенно не удивился, обнаружив у себя в квартире Пэм.

Видимо, последний день как-то смазался в его сознании и он уже ничему не удивлялся. Пэм боялась, что Пепел взъерошится, будет сопротивляться её заботе, но ничего такого не случилось. Он покорно дал отвести себя в ванную, вымыть, вытереть насухо и уложить в свежую постель.

– Кушать подано, граф, – Пэм появилась на пороге комнаты с подносом и присела в глубоком реверансе. – Изволите откушать, ваше сиятельство?

– Спасибо, – Пепел благодарно улыбнулся. – Я чуть-чуть… Тошнит что-то…

– А это, Лёшенька, всегда так бывает. Если очень хорошо вечером, то очень хуёво утром. А ты ведь гудел не один вечерок, правда? – ласково журчала Пэм, устанавливая поднос на одеяле.

Пепел смущённо крякнул и принялся за еду. Есть было трудно – вилка постоянно вываливалась из дрожащих пальцев, разбитым губам было трудно жевать. Пэм примостилась рядышком. Когда с ужином было покончено, она унесла грязную посуду, вымыла её и вернулась в комнату. Удобно устроилась в уголке дивана, поджав ноги, закурила и поинтересовалась:

– Не хочешь рассказать, что всё-таки случилось?

Пепел опустил глаза:

– Да ничего особенного. Просто загудел…

– Рассказывай, давай. Хотя бы в благодарность за то, что я целый день твой гадюшник в порядок приводила. Честно говоря, сама себе удивляюсь – никогда не считала себя способной на такие подвиги, как, например, отдраивать ванну от чужой блевотины…

– Извини.

– В задницу себе засунь свои извинения – им там самое место.

Говори, что случилось.

– Я и сам толком не знаю. Как-то всё непонятно. Да и нечего рассказывать.

– Я постараюсь понять. Не тяни.

Пепел подложил поудобнее подушку под спину и вздохнул.

– Короче, когда Чиллаута нашли, я, в общем-то, нормально это перенёс. Мы никогда не были очень близкими друзьями, так, просто приятели, коллеги по группе… Ну, съездил я к следователю, повидался с родителями… Те сказали, что Колька завещание оформил по всем правилам – хату свою велел продать, а бабло отдать группе – альбом закончить и клип снять. Блядь, бред какой-то, сентиментальщина… В общем, после похорон и поминок я приехал к