Чтение онлайн

И внезапно Дункан вспомнил, что Ньюн всегда говорил ему о смерти по глупости.

Они убьют его, если захотят. Дункан даже не знал толком, хорошо ли он играет, ведь он играл только с Ньюном, а тот был его другом.

Рас… она не друг ему.

– Игра… только чтобы занять время, – сказал Перас. Развлечение.

Но Келы играют острой сталью, и эта игра нередко заканчивается смертью.

Они назвали свои имена – прежде Дункан знал лишь Пераса и Рас. Дункан снял вуаль, ибо играть в вуали считалось проявлением недружелюбия. И без того положение было достаточно сложным.

Начал кел Перас, как старейший… бросив клинки Рас. Руки отстукивали ритм, ритм Игры; в ритм вплеталось имя, и клинки снова летели по кругу.

Клинки летали, минуя его, от мужчины к женщине, от старого кел'ена к молодому, образуя сложный узор – Игра Пяти. Пальцы мри тонкие, золотистые, удивительно быстрые, выхватывали острую сталь из воздуха и посылали ее дальше в ритме, который задавался ударами рук по коленям.

Дункан не мог расслабиться ни на секунду, ведь каждое мгновение ас'сеи, брошенные руками Рас или чьими-то еще, могли устремиться к нему.

Внезапно он получил предупреждение – быстрый взгляд Рас. Сейчас… он кивнул, не понимая, почему она предупредила его – чисто инстинктивно или же специально.

Клинки метнулись к нему, сверкнув на солнце, и замерли в его пальцах, ожидая нового полета. И вот уже Дункан послал их молодому кел'ену. Рисунок сменился, теперь это была Игра Шести, со своим ритмом.

Перас улыбнулся, заметив уловку Рас. А ее глаза светились возбуждением. Она ловила лезвие и дразнила его коварными бросками, заставляя клинки вращаться то в одном, то в другом направлении.

Темп снова изменился, чтобы менее искусные игроки могли отдохнуть. Снова вступил в игру Дункан. Он поймал ас'сеи, которые бросила Рас, послал их дальше, юному Сетану, изменяя свой статус.

Клинки вернулись, он перехватил их, отправил сидящему слева Дэй'ону, потом Рас, Перасу…

Тут Перас просигналил остановку. Дункан расслабился и внезапно закашлялся. Холодный воздух проник глубоко в легкие. Он вдруг понял, что дальнейшая игра убила бы его.

– Одень вуаль, – посоветовал Дэй'он.

Дункан прижал ткань ко рту. Дус приблизился, согревая его.

– Тот, у кого нет шрамов, – сказал Дэй'он, – никогда не должен играть в Игру Шести.

– Да, кел'ен, – ответил Дункан, – но когда предлагает тот, у кого есть шрамы, он обязан подчиниться.

Головы склонились в молчаливом одобрении.

– Ты играешь в Игру, – сказал Перас, – в полную силу. Это хорошо, кел'ен-землянин.

Шевельнулся полог палатки. Вышел кел'ен из чужого племени и сел на песок, отвернувшись от ветра. За ним вышли другие келы. И еще кел'ейны, но его племени, все они были с поднятыми вуалями, и Дункан поднял свою, стараясь дышать осторожнее.

Нельзя бояться. Дус может почувствовать его страх, и тогда случится ужасное. И испытывать гнев тоже нельзя. Мри Кутат могут не прятать своих эмоций. И Дункан благодаря дусу ощущал их. Открытой вражды не было. Разве что обыкновенное любопытство. Теперь Стэна окружала плотная стена келов.

– Скажи нам, кел'ен, – проговорил Перас. – Скажи нам все о кораблях и врагах.

Дункан бросил взгляд на палатку госпожи, надеясь, что Совет закончился и он смог бы уклониться от ответа. Но его надежды были тщетны.

– Разве может тот из Келов, у кого нет шрамов, знать больше, чем те, кто заседает в Совете? – спросил снова Перас. – Разъясни нам.

– Я – с другой стороны Мрака, – запротестовал Дункан. – И я забыл то, что помнил.

– Мы – кел'ейны, Лицо, что Повернуто Вовне, – сказала Рас. – Наши глаза видят во Мраке. К нам прибыли сюда враги, брат-ци'мри. Может, тебя заставила молчать госпожа? Или ты сам решил сохранить все в тайне?

Он посмотрел на Рас, кел'е'ен второго ранга, сестру прежнего кел'анта, связанную кровными узами со многими кел'ейнами. Дрожь пробежала у него по телу.

– Я слышу тебя, – сказал он. Затем склонил голову, положил руку на голову дуса… и почувствовал, как ее рука тоже легла на дуса. Зверь вздрогнул.

Такой контакт был взаимной ловушкой: здесь были невозможны ложь или полуправда. Он решительно прижал руку к голове дуса.

И начал вспоминать все, с самого начала.

Госпожа смотрела на Совет. Рядом с ней сидел на циновке Ньюн, кел госпожи и предводитель Келов. Он вдвойне имел право на это почетное место. Мужья госпожи сидели дальше, а затем занимали места кел'анты Келов других племен, черная масса. Здесь присутствовали кат'ант Антил и все сены джей'эном. В палатке горела лампа, которую не гасили даже днем. Перед одетыми в золотые мантии сен'ейнами сидел сен'ант Сатас, а рядом с ним сен'ейны других племен, пришедшие вместе со своими кел'ейнами.

– Среди джей'эном было немало споров, – сказала Мелеин, – относительно того, как нам жить дальше после всего происшедшего. Но Сены согласились с моим решением. Так, сен'ант?

– Да, – словно эхо отозвался Сатас. – Ты убедила Сенов.

– Нам было не просто придти домой. Пан'ен для нас священен… но что он значит для вас? Незнакомые имена, незнакомые события, которые никогда не происходили с вами… А Святыни Кутат? Можем ли я и мой кел'ант понять их? Мы старались понять ваши Святыни, как вы старались понять наши. Мы – Странники, и мы хотим найти дом, место, где мы можем жить. А вы, оставшиеся охранять Кутат от врагов тысячи лет назад… Возможно, вы смотрите на случившееся и ненавидите нас?

– Каты, – послышался голос Антил, – не обвиняют никого. Мы лишь скорбим о погибших детях, госпожа.

– Но вы учите детей песням, в которых – надежда на возвращение тех, кто ушел, когда мир был молодым, а моря – полны воды.

– В этих песнях – наша надежда.

– Когда я вернулась в этот мир, – сказала Мелеин, – я не нашла своего племени, но нашла город, где родились мои предки… Я нашла его, нашла племя моих предков… джей'эном – мои дальние родственники, дети Ан-ихона… и все вы мои родственники по крови. Враги преследовали нас, они уничтожили почти всех Странников, они уничтожили наш корабль и наш город… но Боги не позволили им уничтожить нас. Мы – Ньюн и я – сделали то, что должны были сделать. И вот мы здесь. Ци'мри тоже здесь, на расстоянии вытянутой руки. И они дают нам надежду.