Угол атаки
Шрифт:
– Кто там, детка? – раздался из комнаты ленивый мужской голос.
У капитана потемнело в глазах от мгновенно вспыхнувшей ненависти; выронив подарки, он рывком распахнул дверь и ворвался в номер.
На кровати лежал голый мужчина, жевавший апельсин. Мускулистый, с какой-то синеватой татуировкой на левой руке – по виду типичный десантник или морской пехотинец. При виде разъяренного Джонсона, несущегося на него, словно бык на тореадора, он сел и ухмыльнулся:
– Наттайя, ты не говорила, что нас будет трое!
Он был чуть ниже капитана, но шире его в плечах. Когда Джонсон с ревом бросился на него, мужчина увернулся и вскочил с кровати, позволив противнику рухнуть на нее. Кровать не выдержала и развалилась, капитан упал на пол, и прежде, чем он успел вскочить, морпех принялся избивать Джонсона ногами. Пропустив несколько ударов, капитан все-таки сумел схватить его за ногу и повалить. Противники сцепились и покатились по полу, рыча и отвешивая друг другу удары. Наттайя, забившись в угол, с ужасом взирала на потасовку.
Закончилось все не в пользу морпеха – капитан сумел несколько раз приложить его затылком об стену, потом еще разбил о его голову вазу. Десантник потерял сознание и остался лежать в луже крови. Тяжело дыша, Джонсон поднялся на ноги и исподлобья взглянул на девушку:
– Кто он?
Ему очень хотелось ударить ее, но каким-то шестым чувством он понимал, что это ни к чему хорошему не приведет.
– Не знаю, – нехотя призналась Наттайя. – Познакомились, я его привела к себе, он меня угостил… За что ты его так?
– Ты моя, – процедил сквозь зубы капитан. – Не смей спать с другими!
– Почему?
– Потому что ты моя! – заорал Джонсон. – Я буду платить тебе за гостиницу и все прочее, но ты будешь только моей, поняла? – Он рванулся к ней, и, хотя девушка попыталась увернуться, схватил ее и прижал к себе. – Поняла?
– Пусти, больно… – вскрикнула она.
– Собирайся, поехали, – он ослабил объятия, и Наттайя, оттолкнув его, отскочила в сторону.
– Куда?
– В другую гостиницу.
– Зачем? Тут хорошо!
– Пора начинать новую жизнь, – бросил он. – Я люблю тебя, понимаешь?! – вдруг выпалил он.
– Правда? – удивилась Наттайя. Ей не впервой было выслушивать такие признания от американских военных, но так искренне и горячо это получилось лишь у Джонсона.
– Правда. Собирайся, быстрее!
– Сейчас! – она распахнула шкаф и побросала в небольшой чемодан свои платья и побрякушки. – Все, я готова, Робби.
– Пойдем, пока этот сосунок не очухался, – презрительно сплюнул Джонсон, отметив про себя, что «сосунок» все-таки изрядно потрепал его.
Они спустились вниз. Расплатившись с угодливо улыбающимся метрдотелем за номер и причиненный ущерб, капитан поймал такси и велел водителю ехать на другой конец города, в относительно тихий и спокойный район. Там он снял для Наттайи номер в недорогой и уютной гостинице. Его метрдотель исправно получал свою мзду и за это не интересовался настоящими фамилиями постояльцев, а капитан приезжал к Наттайе исключительно в гражданской одежде, чтобы не привлекать излишнего внимания. Обычно это происходило после его вылетов во Вьетнам. Он оставался у нее на всю ночь, уезжая лишь утром. Они развлекались допоздна, а потом она, утомившись, засыпала на его груди, а он лежал, глядя в потолок, и напряжение постепенно отпускало его.
Ему было очень хорошо с ней. Хорошо было молчать, смотреть друг на друга и улыбаться.
– Сколько тебе лет, Ната? – спросил он как-то, развалившись на кровати и наблюдая за тем, как она расчесывает свои длинные волосы.
– Мало знаешь, хорошо спишь, – улыбалась она, глядя в зеркало. – Я большая, Роб. Больше, чем ты думаешь…
Потом она легла рядом с ним, и он, скосив глаза, увидел в разрезе голубого платья, так хорошо подчеркивавшего загар, ее небольшую упругую грудь. И, не выдержав искушения, с притворным рычанием подмял ее под себя. Она смеялась и отбивалась, но остановить разгоряченного Джонсона было не так-то просто…
В ту ночь он снова остался у нее. Опять они развлекались, а потом она уснула. Капитан лежал, обняв ее, смотрел в потолок и размышлял. Десять вылетов во Вьетнам он уже сделал, оставалось еще девяносто – норма для его эскадрильи была такой же, как и для всех прочих американских летчиков. Сегодня вечером предстоял одиннадцатый – кажется, разведка что-то там нашла в городе Винь…
Джонсону очень не хотелось вставать и возвращаться на базу. Было так здорово лежать в обнимку со спящей Натой и слышать ее ровное дыхание…
Внезапно кто-то решительно постучал в дверь:
– Мистер Джонсон, откройте, пожалуйста!
Капитан напрягся – кроме метрдотеля, никто не знал, что он тут, да и тот не ведал истинного имени постояльца. И ему было отдельно заплачено за то, чтобы он беспокоил Джонсона лишь в крайнем случае…
– Ната, – прошептал он, ласково коснувшись щеки девушки.
Она открыла глаза:
– Что случилось?
– Кто-то пришел. Я открою, вдруг что важное… – Высвободив руку, он выбрался из кровати.
В дверь снова постучали.
– Кто там? – резко спросил Джонсон.
– Вам срочное письмо!.
– Я не жду никакого письма!
– Очень срочное! – настаивали с той стороны двери. Судя по голосу, это был не метрдотель. – Велено передать лично в руки.
– Сейчас открою… – вздохнул Роберт.
Он отыскал ключ и, прошлепав к двери, приоткрыл ее ровно настолько, чтобы пролез конверт.
– Давайте письмо, – потребовал он.
– Вот, возьмите…
В щель протиснулся большой конверт из плотной бумаги, на котором было размашисто написано: «Капитану Р. Джонсону лично в руки». Роберт выхватил его у служащего и тотчас захлопнул дверь. Конверт оказался неожиданно тяжелым и толстым.