Чтение онлайн

Миновав препятствие, поднимаясь вверх по ступенькам к своей двери, Максим обратил внимание на наступившее молчание, он буквально почувствовал взгляд на своей спине, но не обернулся. Закрывая первую, железную дверь, он услышал какую-то реплику и незамедлительно последовавшее одобрение бугая. Конкретных слов он не различил, но было очевидно, что сказ об Артеме и это не что-то хорошее. Макс закрыл вторую, деревянную дверь, которая на вид была старше его самого, казалось, она на одну треть состоит из краски, слои наносились друг на друга. В некоторых местах краска откололась, обнажая множество оболочек, словно разлом на изучении у геолога.

В коридоре было темно и тихо, нос учуял вонь чего-то непонятного. Хозяин квартиры – пожилой мужчина – опять готовил изысканную, по его мнению, еду, отличавшуюся смешением несочетающихся ингредиентов. На вид эти смеси выглядели неаппетитно, а иногда даже отвратно, и, по мнению Максима, обладали отрицательной полезностью. Агент, не включая свет, снял только обувь, аккуратно поставив ее в сторонку. Куртку он снимать не стал, во-первых, боялся, что она провоняет, во-вторых, крючков старой вешалки было мало и все они были заняты одеждой хозяина квартиры, который, очевидно, не догадывался, что его съемщику крючок для куртки тоже может понадобиться.

Максим прошел в свою комнату, в которой, в отличие от всей остальной квартиры, был сделан хоть какой-то ремонт. Стояло даже пластиковое окно, правда, хозяин квартиры поскупился и не стал менять подоконник, просто покрасив его, и, по всей видимости, своими руками сделал нехитрые откосы, неумело зашпаклевав образовавшиеся дыры. Получилось убого – сильно неровно, местами шпаклевка пропущена, от окон дуло холодным воздухом с улицы. Краска на подоконник была нанесена поверх старого слоя, и через некоторое время прямо по центру она развалилась на засохшие куски. Создался как бы ландшафт каньона, но только без образов, высеченных миллионами лет пород.

Стены обклеены дешевыми светлыми обоями с незапоминающимся узорами в виде выдуманных цветков. Обои были настолько тонкие и некачественные, что портились и рвались при малейшем прикосновении. Максим предположил, что он первый съемщик после ремонта, потому что обои к моменту его заселения еще были целы. Потолок был покрашен, как и все в этой квартире, поверх старой побелки, без какой-либо обработки, из-за чего стыки плит уже открылись, образовав несимметричные трещины. Полы при ремонте не менялись, они были выложены старым советским паркетом добротного качества – единственное свидетельство о том, что в этой комнате когда-то был хороший ремонт. Паркет хоть и смотрелся как вещь, которую в СССР сделали на совесть, но на него неизбежно повлияли время и солнце. Доска была в потертостях и в большинстве своем выцвела, в некоторых местах аж до степени образования серости дерева. Принюхиваясь Максим ощущал, как от дерева пахло сыростью и всем, что умудрились пролить или уронить на него жильцы, жившие здесь раньше. Дверь в комнату, на первый взгляд, была сделана ребенком из подручной бумаги – неровные углы, топорщащиеся куски древесных опилок и слегка вздувшийся нижний край. Новый замок и петли контрастом с дверью говорили о том, что пожилой мужчина скорее всего отдельно купил дверь, бывшую в употреблении. А может, вообще нашел на мусорке. Комната была небольшая, вытянутая, прямоугольной формы, в ней стояла неудобная кровать с бортами. Около двери находился старинный, оранжевого цвета шкаф с большим зеркалом, напротив него простой письменный стол, приставленный к окну. Максим снял куртку и повесил в шкаф.

Петр Степанович, по обыкновению, был на кухне, он смотрел телевизор и ел бутерброды с черным хлебом и салом.

– Добрый вечер, Петр Степанович.

– Здарова, – незаинтересованно ответил пожилой мужчина, не отрываясь от телевизора.

Максим в этот вечер, как и в другие такие же вечера, ужинал молча, хоть и в компании хозяина квартиры. У него не было желания завязывать разговор, впрочем, у Петра Степановича тоже, тот, не обращая внимания на квартиросъемщика, поедал свои бутерброды. По телевизору в этот момент показывали телепередачу об очередной теории заговора технологических гигантов, которые хотят поработить человечество. Агенту, хорошо разбирающемуся в секретах, заговорах и тайных операциях, тяжело было слушать необоснованную, логически непоследовательную чушь, откровенно притянутую за уши и которую, по его мнению, при должном скепсисе мог раскусить даже школьник. Максим, не прекращая ужин, чтобы не вслушиваться, залип в свой смартфон.

– У тебя от этой херни мозги закипят! – громким хриплым басом отрезал Петр Степанович, не отрываясь от телевизора.

Петр Степанович не хотел предупредить или обезопасить своего соседа, просто тот начал юзать смартфон в момент, когда ведущий телепередачи рассказывал о неимоверном вреде гаджетов. Ну и, конечно же, он сделал замечание потому, что Артем его бесил. Молодой человек, по убеждению Петра Степановича, был представителем потерянного и бестолкового поколения, которое уже не может существовать без этих дурацких гаджетов. Большинство технологий пожилого мужчину пугали, он не понимал принципа их действия, как они устроены и как на самом деле влияют на жизнь человека, оттого считал технологичность вредной заразой, разрушающей личность человека и самобытность культуры.

Максим вопросительно посмотрел Петра Степановича, не сразу смекнув, что тот имеет в виду, но, когда понял, с иронией поднял брови и слегка качнул головой, опустил взгляд обратно.

– Для этого мне надо начать смотреть телевизор, – подумал Максим, но тактично промолчал.

Такой комментарий человеку, считающему себя представителем поколения, жившего в лучшую эпоху этой страны, от такого зеленого молодняка был бы воспринят как вызов, рискующий со временем трансформироваться в конфликт.

Следующий день шел так же, как и предыдущий. Артем плодотворно работал, настрой был боевой, к тому же ему удалось впервые за долгое время нормально пообедать, вовремя и без спешки. Трапезничать в этот день Артем пошел в сопровождении Светы, время позволяло послушать болтовню девушки. Поначалу они все же заговорили о неумении Светы выбирать мужчин, потом девушке, наконец, надоело говорить о себе, и она заговорила об Артеме, пытаясь хоть что-то разузнать о своем скрытном друге.

– Да ладно?! Серьезно? А почему?

– Да просто не хочу. Не нужны мне эти соцсети, выкладывать там фотографии, писать что-то, – ответил Максим.

– Хм, – Света слегка вытянула нижнюю губу, было видно, что ей не понравился такой ответ, но докапываться до истины желания не возникло. Такие чудаки в их возрасте встречаются, но каких-то интересных или драматичных поводов у них к этому нет, чаще всего это своеобразная попытка выделиться, быть особенным.

***

Вопрос о целесообразности регистрации Артема в социальных сетях был настолько важным, что решение принимали в конторе. После нескольких дней обсуждений было решено, что создавать Артему аккаунту на просторах интернета нельзя, по крайней мере, пока. Максим, молодой парень, живущий на рубеже четверти двадцать первого века, с оглядкой на сверстников, конечно же, чувствовал небольшую досаду, и дело не в том, что аккаунта не было у Артема, дело было в том, что личного аккаунта не могло быть у самого Максима. Тенденции развития общества последних лет показывают: социальные сети для большинства – способ самовыражения, взаимодействия и единения с другими людьми. Но самая главная и важнейшая функция, которую они выполняют, – это доступ к мнению окружающих, какого бы качества оно ни было. Даже то, что для других социальные сети – это пустая трата времени, а для некоторых и вовсе неприятность, каждый новый день доказывает нам, что это больше не прихоть или забава, это одна из вех развития человеческого общества. Да, пока множество людей прекрасно обходятся без этой, по их мнению, «ерунды», но после них без этого не будет обходиться никто, осознается это или нет. Максиму казалось, он лишен такого простого и доступного всем атрибута жизни, который есть почти у всех представителей его поколения. Хотя запрет на регистрацию аккаунта для агента был логичным, Максим все равно воспринимал это как одно из лишений ради профессии. Агент сознательно лишал себя такого вскоре обязательного атрибута жизни ради чего-то большего.

***

Максим шуткой вернул разговор к обсуждению отношений Светы с противоположным полом, а потом плавно к сплетням. Агент вновь получил свежие подробности жизни коллег, о которых источники этой информации желали бы умолчать. В какой-то момент Максим поймал себя на мысли, что ему начинает это нравиться. В озвучке Светы они приобретали нелогичный эмоциональный окрас, простые, на первый взгляд, истории усложнялись нелепыми предположениями о причинности событий, выдаваемых за истину, несмотря на откровенные преувеличения. От этих коллективных трансформаций распространителями сплетни начинали становиться увлекательными, интригующими и затягивающими. Для Светы это уже был образ жизни. Максим в шутку рассуждал, что если Свету оставить в информационном вакууме, то она может сойти с ума. Девушка как заядлый курильщик, сплетни для нее подобны сигаретам, попробуй такого человека оставь без сигарет хотя бы на день. Максиму каждый раз при упоминании Артема удавался сложный маневр – он умело переводил тему, не затрагивая легенду, при этом выжимая максимум от Светы. Кроме того, что Максим внимательно слушал, он научился потакать Свете, поддакивая ей, умно подмечая ее, как ей казалось, правоту. Свете это безумно нравилось, и порой она думала, что она с Артемом советуется, а не сплетничает. Таким маленьким хитрым приемам, как и многому другому, Максима научил его дядя – разведчик высочайшего класса.