Чтение онлайн

— Я не присоединилась к Бодлерам, — так же решительно ответила Фиона. — Это они присоединились ко мне. Так точно! Я теперь капитан «Квиквега».

— Ты? — удивился олафовский приспешник. — А что случилось с Уиддершинсом?

— Он исчез с лодки. Мы не знаем, где он.

— Туда ему и дорога. — Крюкастый ухмыльнулся. — Плевать я хотел на этого усатого дурака. Из-за него в первую очередь я и ушёл к Графу Олафу! Вечно орал: «Так точно! Так точно! Так точно!» — и шпынял меня. Вот я и удрал, и вступил в театральную труппу Олафа.

— Но Граф Олаф чудовищный негодяй! — возмутилась Фиона. — Он с пренебрежением относится к другим людям. Он замышляет всякие коварные интриги и заманивает людей в ряды своих сторонников!

— Ну да, это его плохие стороны, — признал крюкастый. — Но у него много хороших. Например, у него замечательный смех.

— Это не извиняет его злодейских поступков! — возразила Фиона.

— Останемся при своих мнениях, — ответил крюкастый, употребив избитое выражение, которое в данном случае означало «Может, ты и права, но я сейчас растерян и не готов с тобой согласиться». Он небрежно махнул крюком сестре. — Отойди в сторону, Фиона. Пора сиротам сказать мне, где сахарница.

Олафовский пособник наскоро поточил крюки, потерев их друг о друга, и с угрожающим видом сделал шаг к Бодлрам. Вайолет и Клаус в испуге посмотрели друг на друга, а потом на водолазный шлем, откуда как раз послышался душераздирающий кашель, и поняли, что пора им выложить карты на стол, то есть в данном случае «честно признаться во всем отвратительному олафовскому пособнику».

— Мы не знаем, где сахарница, — сказала Вайолет.

— Сестра говорит правду, — поддержал её Клаус. — Делайте с нами что хотите, все равно нам нечего вам сказать.

Крюкастый устремил на них злобный взгляд и опять потёр крюком о крюк.

— Врёте, — сказал. — Вы — парочка сирот-вралей.

— Нет, это правда Фернальд, — подтвердила Фиона. — Так точно! Найти сахарницу — такова была миссия «Квиквега», но нам это не удалось.

— Если вы не знаете, где сахарница, — сердито отозвался крюкастый, — то держать вас на гауптвахте бессмысленно! — Он отвернулся и мрачно пнул табурет, отчего он опрокинулся. После чего заодно пнул стену. — И что мне теперь прикажете делать?

Фиона положила руку ему на крюк.

— Отведи нас на «Квиквег», — сказала она. — В этом шлеме находится Солнышко вместе с ростком медузообразного мицелия.

— Медузообразного мицелия? — в ужасе повторил крюкастый. — Но это очень опасный гриб!

— Она в большой опасности, — добавила Вайолет. — Если мы как можно быстрее не найдём противоядия, сестра умрёт.

Крюкастый нахмурился, но потом взглянул на шлем и пожал плечами:

— Ну и пускай. Мне от неё с самого начала одни неприятности. Граф Олаф каждый раз, как бодлеровское состояние уплывает у нас из-под носа, задаёт нам взбучку!

— Это ты приносил Бодлерам одни неприятности, — сказала Фиона. — Граф Олаф осуществлял свои бесчисленные коварные замыслы, а ты ему снова и снова помогал. Так точно! Тебе должно быть стыдно!

Крюкастый вздохнул и потупился.

— Иногда мне бывает стыдно, — признался он. — Поначалу работать в труппе Олафа было очень весело, но теперь мы совершили столько убийств, поджогов, шантажа и прочих разных преступлений, что, по мне, это даже чересчур.

— Сейчас у тебя есть возможность совершить какой-нибудь благородный поступок, — сказала Фиона. — Не обязательно ведь оставаться на плохой стороне раскола.

— Ох, Фиона. — Крюкастый неуклюже обнял её за плечи одним крюком. — Ты не понимаешь. У раскола нет плохой стороны.

— Нет, есть, — вмешался Клаус. — Г. П. В. — благородная организация, а Граф Олаф — отъявленный мерзавец.

— Благородная организация? — фыркнул крюкастый. — Ты так считаешь? Скажи это своей младшей пигалице, очкарик несчастный! Да если бы не Грибное Переменчивое Внедрение, вы бы не напоролись на смертоносные грибы!

Дети переглянулись. Они вспомнили письмо, которое прочли в Гроте Горгоны, и вынуждены были признать, что олафовский пособник прав. Но тут Вайолет сунула руку в карман и вытащила газетную вырезку, найденную Солнышком в пещере. Она выставила её перед собой, чтобы все увидели статью в «Дейли пунктилио», которую она так долго скрывала от младших Бодлеров.

— «ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ ИЗМЕНА ФЕРНАЛЬДА», — прочла она вслух заголовок, а затем, строкой ниже, — фамилию того, кто написал статью: — «Жак Сникет». «Установлено, что пожар, который уничтожил Центр „Ануистл Акватикс" и унёс жизнь известного ихнолога Грегора Ануистла, был устроен Фернальдом Уиддершинсом, сыном капитана подводной лодки „Квиквег". Участие семьи Уиддершинсов в недавно происшедшем расколе породило ряд вопросов относительно…» — Вайолет подняла голову и встретилась со злобным взглядом олафовского приспешника. — Остальная часть статьи расплылась, — сказала она, — но смысл ясен. Вы изменили Г. П. В. и перебежали к Олафу.

— Разница между двумя сторонами раскола, — добавил Клаус, — в том, что одна сторона тушит пожары, а другая их устраивает.

Крюкастый пригнулся вперёд и наколол газету на крюк, потом он повернул статью к себе, чтобы прочесть её самому.

— Видели бы вы тот пожар, — тихо проговорил он. — Издали будто гигантский чёрный столб поднимался прямо из воды. Будто горело само море.

— Ты, наверное, гордился своей работой, — с горечью сказала Фиона.

— Гордился? — переспросил крюкастый. — Да это был худший день в моей жизни. Тот столб дыма… ничего печальнее в жизни не видывал. — Он насадил обрывок газеты на второй крюк и разодрал газету в клочья. — В «Пунктилио» все перепутали: капитан Уиддершинс мне не отец и фамилия у меня другая. И с пожаром не все так просто. Вы должны знать, Бодлеры, что в «Дейли пунктилио» рассказана не вся история. Так же как яд смертоносных грибов может послужить источником чудодейственных лекарств, так и кто-то вроде Жака Сникета может совершить подлость, а кто-то вроде Графа Олафа совершить благородный поступок. Даже ваши родители…