Чтение онлайн

Кое-как умывшись и причесавшись, она вылетела из квартиры. Даже кофе не успела выпить.

На остановке скопилась изрядная куча народа. Сквозь рваные клочья облаков, подгоняемых пронизывающим северным ветром, пробивались куцые солнечные лучи и озаряли серые лица неестественным светом. Автобуса не предвиделось.

В это время на противоположной стороне дороги показалось маршрутное такси. Катин дом располагался странным образом. Чтобы попасть к метро, можно было двигаться в обоих направлениях. Недолго думая Катя рванула вперед. Но не успела она ступить на проезжую часть, как раздался скрип тормозов и в миллиметре от нее остановился шикарный внедорожник цвета бургундского. От ужаса ноги у Кати подкосились, она попятилась, оступилась, каблук зацепился за сливную решетку. Катя плашмя рухнула на землю.

– Господи, боже мой! С вами все в порядке? Вы не пострадали? – Молодая темноволосая женщина в солнечных очках буквально скатилась с водительского места и устремилась к Кате.

– Нет, нет, все нормально, – пробормотала Катя, поднимаясь и потирая ушибленную коленку. Джинсовая ткань разорвалась, и из образовавшейся на коже ссадины сочилась кровь. Катя чуть не расплакалась – брюки были безнадежно испорчены. Хорошо, хоть куртку новую не надела!

– Садитесь в машину! – приказала незнакомка, схватила Катю за руку и потащила к автомобилю. – Необходимо обработать рану, иначе она может инфицироваться, и начнется воспаление.

– Но я не могу. Я и так уже на работу опоздала...

– Ничего, – хмыкнула брюнетка, – работа не волк, в лес не убежит. Давайте, давайте, залезайте. – Она затолкала Катю в машину, захлопнула дверцу, плюхнулась за руль. К остановке как раз подошел автобус, и на узкой дороге образовалась пробка. Стоящие за автобусом машины нетерпеливо сигналили.

Женщина нажала на газ и резко сорвалась с места.

– Не самое лучшее начало дня – бросаться под колеса, – заметила она, прикуривая сигарету – длинную коричневую «More».

– Простите, – принялась оправдываться Катя, – просто я...

– Да перестаньте, ей-богу. Я же не милиция, просто воздух сотрясаю. Признаться, сама испугалась. Сейчас заедем ко мне, я тут недалеко живу, на Войковской. Кстати, меня зовут Ангелина Ковальская. Но для друзей я просто Люка. Но только, умоляю, не Геля, – добавила Ангелина, передернув плечами. – Не люблю.

– А я Катя Королева, – улыбнулась Катя и принялась украдкой рассматривать свою невольную попутчицу.

«Яркая, эффектная... Женщина-вамп... Волосы цвета вороного крыла, до плеч. Прямые и очень блестящие. Смуглая матовая кожа, алая помада. Глаза скрыты за дорогими стильными очками. Черная замшевая куртка, узкая юбка с боковым разрезом, остроносые сапоги на высоченных шпильках... Как можно на таких каблуках машину вести?!» – с легкой тенью зависти восхитилась Катя.

Спустя десять минут джип «Тойота РАВ-4» остановился во дворе кирпичного дома сталинской постройки. Несмотря на близость Ленинградского шоссе, двор был тихим и выглядел ухоженным. Ангелина щелкнула пультом сигнализации и потащила Катю в подъезд.

Просторная трехкомнатная квартира с высокими потолками, увенчанными лепниной, навевала ассоциации со старыми советскими фильмами 40-х годов, когда еще весь реквизит был подлинным, а не сделанным из папье-маше.

Необъятный коридор, по которому запросто можно было гонять на велосипеде, терялся где-то вдали.

На стене, напротив потускневшего зеркала в тяжелой бронзовой раме, висел древний телефонный аппарат с ручкой вместо привычного диска. Под ним – резная чугунная консоль с отбитым краем.

– Проходите в столовую, – пригласила Ангелина, – я сейчас.

– Но я действительно очень тороплюсь, – промямлила Катя, осознав вдруг всю глупость своего положения.

– Послушайте. Пятнадцать-двадцать минут не сыграют роли. Вы все равно уже опоздали. Примите это как данность и берегите нервные клетки. Это я вам как психолог говорю.

Катя шагнула в квадратный зал, обставленный старомодной, громоздкой мебелью. Рассохшийся дубовый паркет жалобно скрипнул под ногами. Рояль «Беккер» в углу, кадка с чахлой пальмой, потрескавшийся кожаный диван с прямой деревянной спинкой. В центре – массивный овальный стол на изогнутых звериных лапах вместо ножек. Вокруг стола стулья, обитые потертым вишневым плюшем. Напротив – горка палисандрового дерева, инкрустированная перламутром, со стеклянной витриной, заставленной всевозможными фарфоровыми статуэтками. Одна полка полностью отдана во власть нэцкэ – фигурок из слоновой кости, приносящих, как говорят, удачу и счастье. Коллекция безделушек пребывала в запущенном состоянии – сколы, царапины, толстый слой пыли. Создавалось ощущение, что владелице раритетов было абсолютно наплевать на их ценность и стоимость, впрочем, как и на все остальные предметы, находящиеся в этой комнате.

На крышке рояля стояла необыкновенной красоты ваза. Катя подошла поближе, осторожно взяла в руки антикварную вещь. Два перекрещенных меча в клейме и дата – 1756 г. Мейсен, Германия. От дна до самого верха змеилась глубокая трещина, как безобразный шрам на прекрасном лице. Катя глубоко вздохнула и поставила вазу на место.

Пыльный запах прошлого отбросил ее на много лет назад. В детстве мать часто водила маленькую Катю в гости к своей лучшей подруге Фаечке Островской. Она жила в похожей квартире. Ее отец – Илья Натанович Островский – был знаменитым хирургом, академиком. Он оперировал и лечил министров, членов Верховного Совета, Политбюро и их семьи, пользовался громадным авторитетом, но тем не менее попал под печально известное «дело врачей» и был репрессирован. Но квартиру почему-то не отобрали.

Маленькая Катя обожала бывать у Фаечки, ей разрешали играть с дивными фарфоровыми куклами, рассматривать старинные книги с красивыми иллюстрациями, переложенными для сохранности специальной, прозрачной бумагой, брать в руки золоченого китайского болванчика с болтающейся из стороны в сторону головой.

Внезапно комната поплыла перед глазами. Катя присела на краешек дивана. И, словно по мановению волшебной палочки, окружающая действительность исчезла, уступив место кромешной темноте. «Как страшно... страшно... страшно...» – проскрипел вкрадчивый тихий голос. «Темно... темно... темно...» – поддакнул ему другой. Катя закрыла уши руками и замотала головой. Видение пропало так же внезапно, как и появилось.

Катя попала в театр только к началу второго акта.

Прихрамывая, она вошла в гримерный цех и втянула ноздрями привычный запах пудры. На нее тут же накинулись с расспросами – Катя предварительно позвонила на работу и предупредила об уважительной причине своего опоздания. Неподдельная тревога на лицах коллег явилась для нее приятной неожиданностью. В последнее время она настолько замкнулась в себе, что поразилась искренней заинтересованности чужих людей в ее судьбе.

Ржевская тут же отложила в сторону деревянную болванку, сделанную специально под голову народного артиста Порогова. Близился его юбилей, и Мабель Павловна мастерила новые усы для грядущего бенефиса – вырезала из бумаги нужную мерку, клеила ее на болванку, сверху – тюль, а потом волосы. Натуральные, а не искусственные. Почти все работники театра стриглись у Ржевской, и она старательно сохраняла срезанные волосы, а потом аккуратно раскладывала их в специальные холщовые кулечки.