Чтение онлайн

Проскальзывая мимо Круглова, не ожидает, что он задержит ее, чтобы обнять. Мысленно она уже у себя в крепости, поэтому позволяет ему этот жест. Лишь бы поскорее убирался.

— Ну, все, Круглов, — отстраняется, небрежно упираясь руками ему в грудь. — Давай, до свиданья.

Еву передергивает от раздражения, когда его губы коротко прижимаются к ее виску, а рука до последнего удерживает кисть. Но она отходит, и увеличивающееся расстояние разрывает этот контакт.

— Спокойной ночи, Ева.

Не оглядывается, проталкивает свое тело вперед. Дрожащими руками жмет кнопку домофона и встает так, чтобы в камерах было видно лицо. Холодный воздух дарит ей небольшой прилив бодрости, и она радуется ей, как ребенок.

— Шурик, быстрее, пожалуйста, — нетерпеливо выкрикивает, прослеживая за облачками пара, покидающими ее рот. — А то спою сейчас. Украинскую народную.

Система безопасности реагирует громким коротким писком и отворяет металлическую дверь, впуская Еву в ненавистные родные пенаты.

— Вечер добрый, Ева Павловна, — встречает ее охранник.

— Давай без этого, Шурик. Без отчества. Без доброго. Ты вон, какой шкаф, я на твоем фоне штакетина. Я к тебе по-хорошему, Шурик, а ты все — Павловна.

— Так положено, Ева Павловна.

— Не беси, ради Бога…

Проходит мимо, ежась и сутулясь.

— Спокойной ночи, Ева Павловна.

— Хотелось бы, — бубнит она, но все-таки оборачивается. — Спокойной, Шурик.

Исаева ставит локти на бортики ванной и, откидывая голову на специальный выступ, прикрывает глаза. Уходит в себя, и, кажется, в этот миг Вселенная перестает вращаться. Нет, она, конечно, не Бог, и это всего лишь иллюзия. Земля вертится, и каждую секунду на ней что-то происходит, только Ева этого не замечает.

Она думает об угрозах отца и пытается понять, что заставило ее согласиться на встречу с Кругловым.

Что происходит? Почему она позволила отцу манипулировать собой? Какая ей разница до того, что будет с Титовым? Почему она, черт возьми, из-за него проявила слабость?

Какое отношение ко всему этому имеет сам Титов?

Неужели она настолько увязла в этой проклятой игре? Почему она защищает Адама вразрез собственным интересам?

Прогибается перед волей отца… Еще месяц назад это казалось ей смерти подобным. Да что там! Хуже смерти. Ведь, в конечном итоге, Ева выбрала ее.

Только одна мысль, что Титова не станет, приводит ее в ужас. Абсолютное чувство страха — чистое, без примесей — охватывает Исаеву с головы до ног.

Поток мыслей плавит мозги, словно сливочное масло, и мимоходом размазывает их по ее черепной коробке.

Не находит ответов. Не понимает.

Так много всего произошло! Наверное, чтобы осмыслить и принять все это, требуется какое-то время.

Дождавшись, когда вода практически остывает, Исаева заставляет себя покинуть ванну. Обернувшись полотенцем, плетется в комнату, на ходу промокая волосы.

За ней остаются следы мокрой пены, и тянется запах лаванды. И, конечно же, она делает это специально. Ева ненавидит стерильность, в то время как ее мать — фанатик безукоризненного порядка. Девушка отсутствовала пару часов, а спальня «вылизана» настолько, что создает впечатление нежилой.

— Я до последнего думал, что твои слова о свадьбе — это несерьезно.

Ее плечи дергаются от неожиданности. Резко оборачиваясь, встречается с Титовым глазами. Он держит в руках те свадебные каталоги, которые Исаева не успела изорвать в клочья. Мама постаралась — их снова оставили на ее журнальном столике. Это, должно быть, выглядит так, словно она грезит предстоящим событием и днями напролет изучает всю эту дребедень.

«Черт возьми…»

Пожимая плечами, Ева делает вид, что ничего необычного не происходит. Но, в действительности, она едва справляется с естественной вентиляцией легких, видя Титова в своей комнате. Ведь больше всего на свете ей сейчас хочется броситься ему на шею и разрыдаться.

Нуждается в нем, и не может себе этого позволить. Компенсирует, как может. Пялится на Адама, впитывая его мощный образ в себя без остатка.

Как огонь мотылька, ее манит его сила.

Ева решает, что это все последствия нервного дня. Ничего необычного. Испытывая стресс, она нуждается в том, чтобы кто-то другой взял его на себя. У Титова это всегда получается. Но она боится привыкания и отказывает себе в нем.

Глаза Исаевой увлажняются. Грудь высоко вздымается, пока из горла не вырывается шумный выдох.

— Зачем ты пришел, Адам?

Он опускает взгляд вниз. Тяжело сглатывает. Сжимает челюсти. Поднимает глаза.

— Это он провожал тебя?

Внутри Евы возникает непонятная дрожь. Скрывая это, она прижимает ладонь к основанию шеи и медленно вдыхает. Чувствует сумасшедшее биение пульса и физическую слабость в теле.

Горит от взгляда Титова.

— Конечно, он, — самостоятельно делает выводы Адам.

Прикрывая рукой глаза, сжимает большим и средним пальцем виски. А Ева наблюдает за ним с нездоровым интересом.

— Значит, ты была с ним весь вечер? — снова смотрит ей в глаза. — Он — твои планы?

— Какая тебе разница, Адам?

— Какая мне разница?

Он щурит глаза, зло стискивает зубы и, сминая каталог, с силой швыряет его в сторону окон. Ева слышит, как тяжелый переплет со стуком влетает в стекло балконной двери и съезжает по ней на пол. Она бы не стала прослеживать это визуально, даже если бы там образовалась дыра.

Потому что она не может отвести свой взгляд от Титова.

Еве приходится отступить и вжаться поясницей в столешницу комода, когда он шагает вперед и стремительно сокращает между ними расстояние. Подходит вплотную. Нависает и заслоняет собой все пространство.