Чтение онлайн

Адаму необходим выплеск эмоций, но дьявол, укоренившийся в нем, не умеет плакать. Он выравнивает свое эмоциональное состояние, причиняя боль другим людям.

Услышав тихие шаги позади себя, Титов придает лицу хладнокровное выражение. Поворачивая голову, натыкается ледяными глазами на Литвина.

— Что сделала новенькая? — спрашивает Ромка.

— Подписала себе смертный приговор.

Литвин качает головой, не до конца понимая ненависть Адама.

— И все же?

Но Титов игнорирует расспросы друга.

— Пока меня не будет, подготовь то, что я просил.

— Все будет готово, — обещает Рома, прикусывая щеку с внутренней стороны и с любопытством изучая застывшее лицо Адама. — Сколько тебя не будет?

— Не знаю. Я напишу за день до возвращения.

Ближе к ночи, Титов садится в машину. Едет по проложенному накануне маршруту. Останавливается у высокого каменного ограждения и пишет смс: «Если не боишься — выходи. Поиграем».

Когда Ева выходит за ворота, Адам не испытывает ни единой здравой эмоции. Равнодушно наблюдает за тем, как она размеренно шагает к его машине. Открывает дверь и беспечно ныряет в теплый салон. Титов молча встречает ее заинтересованный взгляд. Следует глазами вниз, к приоткрытым малиновым губам. Едва не физически ощущает, как трещат и лопаются нервные клетки.

Собирается напугать Еву, заводя мотор, но она не возражает, даже когда машина срывается с места. Поднимает здоровую руку и растягивает поверх желтой кутки ремень безопасности. Щелкает замок, и Адам на мгновение прикрывает веки.

Ева не знает, какие ужасные мысли висят в его сознании. Титов хочет причинить ей адскую боль. Он хочет убить ее. Воскресить. И снова убить. За то, что она в нем разворошила. За то, что она, такая сумасшедшая гадина, на свет родилась.

Адам бросает на девушку мрачный взгляд. Ее смирение и безрассудная смелость искушают его. Пробуждают все самое ужасное и бесчеловечное, что имеется внутри него. И Титов неожиданно, словно заглядывая в будущее, осознает: с Исаевой он совершит по-настоящему чудовищные преступления.

Когда Адам глушит мотор и выбирается из салона, Ева тихонько и взволнованно вздыхает, но следует за ним. Шагает по длинному темному тротуару, изредка пересеченному тусклыми полосками света. Они дважды сворачивают, огибая жилой многоэтажный дом, и вскоре оказываются на обшарпанной временем детской площадке.

Ева глубоко вдыхает влажный ночной воздух и садится на металлические качели.

Титов встает позади нее.

— Мне понравился твой подарок, Эва, — нарушает он затянувшееся молчание. — И я решил…

Намеренно медлит, заставляя девушку нервничать.

— Что ты решил, Адам? — торопит его Ева.

Титов сжимает руками облущенные металлические прутья и склоняется к уху девушки. Ветер подхватывает ее распущенные волосы и, играя тяжелыми прядями, бросает их ему в лицо. Адам выдыхает, и говорит вполголоса, без всякой возможной нежности:

— Здесь, на Земле, я буду твоим Богом.

— Не дождешься, — фыркает Исаева.

Титов довольно усмехается.

Выпрямляясь, отступает в сторону от Евы и раскачивает скрипучие качели. Смотрит на нее. Ловит момент, когда ее щеки румянятся, а глаза загораются. Из-за гипса она не может держаться обеими руками, поэтому огибает локтями железные прутья. Запрокидывает голову к звездному небу и радостно улыбается. Адам раскачивает качели довольно сильно, и его бесит то, что Исаева не боится. Более того, она умудряется наслаждаться.

— Приоткрою тебе занавес, Эва, — говорит Титов, стремясь стереть с ее губ эту вероломную улыбку. — А то у меня ощущение, что я играю со слепым котенком. Это, знаешь ли, совсем не интересно.

— Говори уже.

— Я читал записи с твоего ПК. Я знаю о тебе… все.

Ева инстинктивно вздрагивает. Улыбка моментально покидает ее губы. Бледнеет тон лица. Она поворачивает голову и недоверчиво смотрит в глаза Титова. И он замедляет колебания качелей, позволяя считывать необходимые ей ответы.

— Да, Ева, — тон его голоса вибрирует, сочится абсолютным превосходством. — Я изучил твой дневник.

— Ты блефуешь, Титов.

— Нет.

— Подтверди, — сипло и взволнованно требует Исаева.

— Твоя главная мечта — влюбиться, — сухо делится информацией Адам. И тут же комментирует: — Это так глупо, Ева. Жаждешь контролировать свои разум и тело, но при этом хочешь отдать кому-то душу?

«Контролировать свое тело…»

Эти слова отпечатываются в ее мозгу красным жирным курсивом.

— Как ты посмел, Адам? Как же ты посмел? — задыхается девушка.

На глаза ей наворачиваются горячие слезы. Она чувствует себя униженной и уязвимой. Титов не просто вскрыл ее душу. Он с нее буквально кожу стянул.

Адам останавливает качели и приседает перед Евой на корточки. Заглядывает в ее глаза. Довольно улыбается, отмечая их предательскую влажность.

— Правила не были зачитаны, а значит — правил нет, — снисходительно поясняет парень, поглаживая ее напряженные колени.

— Я надавила на твою гнойную рану, да, Титов? Теперь ты пойдешь на все?

— Не обольщайся, Ева. Я пошел «на все» до того, как ты нашла те дебильные фотографии. Уже два дня тебя изучаю, аномальная моя.

— Ты абсолютно о*реневший, — зло шипит девушка, крепче цепляясь за прутья качелей.

Адам приглушенно смеется, и Ева сердито толкает его в грудь. Он ловит ее ладонь. Зачем-то сжимает холодные пальцы и приподнимается, равняясь взглядом с ее бушующими глазами. Девушке абсолютно не нравится, как от этого сдержанного контакта внутри нее все накаляется и дрожит.

Исаева сглатывает подступивший к горлу ком. Быстро моргая, прогоняет из глаз непрошеную влагу.

Смотрит на Адама и слушает его хриплый въедливый голос.

— Ты отдашь мне свою душу, Эва. Сама в руки вложишь. Причем, я буду вести себя очень-очень плохо, но ты все равно любить меня будешь. Любить, как сумасшедшая.

— Я скорее сердце себе вырву, чем буду тебя любить.

Резко выдергивает руку из его ладони, ощущая, как кожу покалывает, будто после ожога. Пытаясь незаметно выровнять дестабилизированное дыхание, сжимает ладонь в кулак. Злится на себя за этот неожиданный гормональный всплеск.