Чтение онлайн

— Грядет ужас на землю и головы наши, — мрачно пророчествовал ведун, вглядываясь в сумеречные тени над вечерней рекой. Тени, подчиняемые невесомым дуновениям ветра, сплетались в узоры, рождая замысловатые картины, найти смысл в коих мог только знающий…

— Когда? — нахмурился князь, нервно перебирая кольца на обухе топора. — И кто? Не Навьи же… Явь свиное рыло будет показывать…

— Явь… — согласился ведун. — Для Нави мы слишком сильны верою…

— Хазары или ромеи? — уточнил князь, все не дающий покоя мелодично звенящей бронзе. — И откуда угрозу ждать? Из степи, али из леса?

— Всякое может быть. Могут и вместе явиться. И скоро, великий князь, скоро… — пожал плечами ведун, сбрасывая маску ледяного равнодушия. Открывая лицо смертельной усталости. Той, от которой засыпают и не просыпаются…

— Жертвы помогут? — и тут же князь поправился. — Хотя, стали надо ставить преградой харалуг, а не резать бессловесных зверей.

— Лучше резать кричащих людей, — не согласился ведун. — А что до жертв… Ты прав, князь. Хоть и знаем, с какой стороны идет погибель, но Боги безразличны к просьбам о помощи.

— А ты попроси, — великий князь тяжело поднялся с изукрашенного бревна. Длинная соломенная прядь упала на глаза… — Или…

— Или умру? — лицо ведуна искривила усмешка. — Я буду благодарен тебе, князь, за легкую смерть, ведь ваша будет тяжелее… Ромеи — трусы, но у них много золота. А Степь рождает все новые и новые народы. И всем им мнится наш край сладким куском пирога.

— Из степи идут люди. И неважно, как они договорились с хазарами и Царьградом. С пришельцами нужно сражаться, хоть их и слишком много.

— Ты сам знаешь все, князь, — устало пожал плечами ведун. — Зачем тогда пришел к старику?

— Знать все не может никто. Даже Род, — ответил князь. Последние лучи заходящего Солнца скользнули по рубину в серьге… — Что происходит в лесах, ведун? Кто пожирает древлянские стада?

— Я попробую узнать. Но обещать боюсь.

— Надо не бояться обещать, а делать…

— Сделаю, княже. Все сделаю, что от меня зависит…

В ту же ночь ведун бесследно исчез.

— Не найдете, — усмехнулся князь, когда гридни явились с докладом о пропаже, — старый лис променял меч на свиток не так уж и давно. А он уже был воеводой, когда Рюрик только привел Сокола в Ладогу…

Подъем давался тяжело. Хоть и вышел налегке. Ни мешка, ни другой поклажи. Брюхо не сдохнет, если пару дней в него ничего не кидать. Тогда к чему лишняя тяжесть?

Но все равно годы давали о себе знать. Старый стал, корни пустил, зад отожрал, на коня сядешь — хребет бедняге переломишь… Зловредные ветки цепляют безрукавку, камни вылетают из под ног…

— Вот нашел же куда забраться! Клятая гора, мать ее за ухо да башкой об сосну! — вырвался сдавленный полухрип-полустон.

— Сильное проклятие! — засмеялся кто-то за спиной.

Ведун с ревом перекатился в сторону, выдернул кривой засапожник…

— До сих пор полагаешься на железо больше, чем на слово, а, Белояр? — к уходящей ввысь сосне прислонился воин в байдане. С самострелом и улыбкой на морщинистом лице.

— Кому сейчас легко? — проворчал ведун, отряхивая налипший лесной мусор. — А ты до сих пор не отвык заходить со спины? Нахватался, понимаешь, привычек у базилевсов… Смотри, до беды доведет!

— Сам говоришь, что сейчас всем тяжело, — пожал плечами лесной страж. — Мы ждали тебя. Старик которую луну тревожится. Беды ждет…

— Дождался…

— Ты должен был прийти давно, — тяжелый взгляд давил, вжимая в широкие доски пола, заставлял чувствовать себя ребятенком-ползунком…

— Не видел нужды понапрасну тревожить замшелые бревна.

— Прошли годы, а ты такой же сквернослов. И все так же глуп и ленив. И как Олег еще не прогнал тебя?

— Он умен и понимает, что остальные еще хуже. А еще князь не забыл безымянную речку. И печенегов.

— Хорошая была рубка… — глаза старика мечтательно прикрылись. — Хан потом бросился на нож пару раз подряд. Не любят степняки побежденных… А вообще я всегда говорил, что нельзя верить ни печенегам, ни варягам. Ты еще помнишь, с какой стороны берутся за меч? — неожиданный вопрос повис в густом воздухе, сплетенном из запаха сухих трав.

Белояр только хмыкнул.

— И не сомневался, — подмигнул хозяин. — Оттого-то и ведун из тебя хреновый, что вся мощь еще в руках, а не в голове… Передай князю, пусть точит мечи. И вспоминает Рюрика. Враги далеко, но их кони быстры. Придут вслед за черным снегом.

— Это как? — недоумевающе поднял глаза Белояр.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Боги не любят прямых слов, предпочитая туманить все, до чего могут дотянуться… Увидим — поймем. Уже не долго ждать. Не больше трех лун пройдет, как увидим отцов. Все…

— Даже ты? Слезешь с горы?

— Когда похоронишь внуков и будешь втолковывать правнуку, что тот тупее дубового бревна, вот тогда и поймешь, что больше нет нужды жить дальше… А еще передай князю, пусть не беспокоится за свою спину. Тот, кого числишь врагом, окажется другом. Уже изменен бег Времени, и это будет сделано еще не раз. Главное — это лишь на руку нашему князю и Киеву…

— Друзья, которых числим врагами? — переспросил Белояр. — Кто такие? Еще один новый народ? Неведомый? Тоже охотники до нашего меда?

— Ага. Неведомый, — старик согласился с таким видом, что и дураку было понятно, что Белояр ошибся. Сильно ошибся. — Большой такой народ. И косматый, хуже медведя. Но мед любят не меньше варягов, это ты тонко подметил…

— Ну? — нетерпение сквозило в каждом жесте князя. Он метался по тесным палатам словно плененный пардус, не находя себе места…