Улыбка бога
Шрифт:
«Воронцовский, – Илья поставил напротив фамилии цифру один и обвел ее жирным кружком. – Мне показалось что-то странным то ли в нем самом, то ли в его поведении. Ах, да, его фамилия. Возникла ассоциация с князем Орловским, которого, как известно, не было в природе. Опереточный персонаж.
Но мне Воронцовского рекомендовали как потомка древнего дворянского рода. И рекомендовал мне его... да, вспомнил: владелец часовой мастерской, Яков Моисеевич Марцевич. Сказал, что лично с ними знаком, попросил оценить изделие. Что-то еще говорил об эмиграции и о престарелой тетушке Воронцовского, которая сумела сохранить в тяжелые военные годы византийский крест. А Воронцовский был в эмиграции, потом вернулся в Россию и оформил опеку над ней. После ее смерти по завещанию квартира на Старом Арбате и все имущество остались ему.
Но почему Марцевич обратился именно ко мне? Я не единственный ювелир в Москве. Хороший вопрос. Он сказал, что дело щекотливое и он поэтому может довериться только знакомому человеку, которому он доверяет как ответственному специалисту. Сказал, что у меня есть опыт успешного участия в аукционах. Да, это так. Но только ли у меня?»
Илья встал и нервно заходил по комнате, потом поставил цифру «два», обвел ее жирным кружком и написал: «Марцевич».
– Господи, у меня уже паранойя начинается, – застонал он вслух. – Чем милейший Яков Моисеевич-то передо мной провинился? Что хотел мне работой пособить? Да и Воронцовский наверняка не каждому доверился бы, он гарантий захотел.
«А мотив? Нигде мы не сталкивались, дорогу вроде бы ни одному, ни другому я не переходил. А кому переходил? Аркаше Килину. Полгода назад моя фирма выиграла тендер на изготовление ювелирных изделий для косметической фирмы «Beautй», на который претендовал он. Но из-за этого убивать?! Мы же вроде бы нормально общались потом...»
Илья написал цифру «три», «Килин», и поставил рядом знак вопроса. Поверить в то, что старинный друг и приятель мог пойти на убийство, проиграв в честной борьбе, было трудно. Но чем больше он думал об этом, тем наиболее возможной казалась ему именно эта версия: из всех троих только у Аркаши был мотив. Но от этой мысли Илью тошнило.
Он так сдавил ручку в кулаке, что тонкий пластик хрустнул.
За окном послышался скрип снега, и через мгновение дверь отворилась.
– Ну-ка, принимай рыбу! Сейчас уху варить будем. Подледный лов сегодня на славу вышел, вон сколько наловил. И сварить, и пожарить, и посолить хватит.
– Константин Федорович, – начал Илья, беря брезентовую сумку, – я давно собирался, и вот, кажется, дозрел. Мне нужно ехать в город.
Старик посуровел.
– Ну, нужно так нужно. Разве ж тебя остановишь...
На следующий день рано утром Илья уехал. Чувствовал он себя гораздо лучше, чем в первую свою поездку, но все равно переживал. Страх гвоздем торчал в памяти, казалось, стоит ему появиться в городе, и его непременно кто-нибудь узнает.
– Не переживай, – сказал ему на прощание Константин Федорович. – Я понимаю, ты имеешь полное право не доверять моим магическим опытам, но даже чисто логически: с такой бородой, какая у тебя отросла, тебя бы и мать родная не узнала. Ну, ладно, допустим, с матерью я перегнул. Но малознакомые люди определенно пройдут мимо и даже бровью не поведут.
Это заявление несколько успокоило Илью, но в глубине души тревога осталась.
Детективное агентство «Собака Баскервилей» располагалось в неприметном двухэтажном доме постройки середины прошлого века. В прихожей – мягкая мебель, большой телевизор на стене и улыбчивая секретарша. Все, как должно быть в уважающей себя фирме. Или желающей показать, как она себя уважает.
Степень уважения фирмы к себе сразу же вычислилась по ценам: они оказались запредельными. Мысленно сравнив свои финансовые возможности с запросами агентства, Илья извинился и пообещал вернуться, как только примет окончательное решение.
Разумеется, денег, которые он взял с собой, ему не хватило бы даже на половину задуманного им расследования.
Он вышел на улицу. Солнце, будто зная, что это первый день весны, вовсю сияло.
– Молодой человек, вы не поможете прочитать, что здесь написано? – Старушка, божий одуванчик, трясущейся рукой протягивала ему листок с написанными бисерным почерком словами. – Я даже в очках плохо вижу, совсем зрение у меня упало.
Она беспомощно улыбнулась.
Илья взял листок и прочитал:
– Частное детективное агентство «Филиппок». Печатников переулок, дом 15. Так это не здесь!
Старушка поправила очки и всмотрелась в вывеску над входом.
– «Собака Баскервилей», – медленно прочитала она. – Тьфу ты, ироды, второй раз сюда присылают. Да что ж они, читать не умеют, что ли? У меня же здесь все записано.
– Пойдемте, я проведу вас, – предложил Илья, – может быть, люди просто путают. Вон, рекламные указатели по всему пути к детективному агентству висят, вот у них и откладывается в памяти. А на название внимания не обращают.
Ситуация с навязчивой рекламой детективного агентства «Собака Баскервилей» хотя и казалась ему забавной, одновременно вызывала подозрения: реклама мощная, а клиентов нет. При том, что он старательно избегал внешней презентабельности, секретарь вцепилась в него как в последнюю надежду.
По дороге к Печатникову переулку Илья размышлял, как лучше поступить – отправиться в банк, где у него арендована ячейка, и взять достаточную сумму денег, или сначала поинтересоваться ценами в агентстве, а потом уже идти за наличностью.
Старушка оказалась говорливой, и все время что-то рассказывала, а Илья, думая о своем, все же успевал весьма к месту вставлять многозначительные междометья.
– Пришли, – сообщил он, – Печатников переулок, дом пятнадцать.
Старушка стихла, потом беспомощно оглянулась на Илью, и голос ее снова, как и в начале разговора, задрожал:
– А дальше-то куда идти? Обычный жилой дом... Никакого детективного агентства тут, наверное, нет.
– Как это нет? Раз адрес тот, что в записке, значит, где-то и агентство есть. А ну-ка пойдемте.