Умереть, чтобы воскреснуть
Шрифт:
Второй: ваши подопечные вели себя далеко не лучшим образом, ежечасно создавая вам проблемы.
У вас есть что добавить? Вы находились на месте, вам создавали проблемы. В самом деле все было так невыносимо?
— Я себя не оправдываю, — кратко ответил Слепой.
— Для начала неплохо.
— Вас выбрали, как опытного агента, — у крайнего из мидовцев явно были нелады со здоровьем, отечные глаза и обвислые щеки делали его похожим на породистого пса. — Настолько засекреченного, что нам отказались сообщить даже вашу настоящую фамилию. Неужели задание было настолько сложным?
Сиверов юлить не собирался.
— Психологически да.
Мидовцы едва заметно подались вперед, ближе к краю стола. Они явно не ожидали такого признания.
— Взять эпизод возле казино. Ни вы, ни Веденеев не стреляли на убой. Почему? Когда вы приступали к своим обязанностям, вы тоже были так миролюбиво настроены? Или настроение поменялось уже потом, по ходу дела?
— Передо мной стояла задача охраны. Меня не посвящали в общий план операции, но я решил, что работой по ликвидации объекта занят кто-то другой.
— Разве охрана не подразумевает устранение угрозы? — раздраженно спросил блондин нордического типа.
Слепой продолжал говорить то, что думает:
— Это разные вещи, и отрабатывать их надо совсем по-разному.
— Допустим, вы правы, — натянуто улыбнулась женщина с заправленными за уши волосами. — А Веденеев? Захват заложников и ликвидация помех — тоже разные вещи?
— Веденеев считает себя патриотом ФСБ, — не вытерпел Звонарев.
— Правильно считает или нет? — резко повернулась к нему женщина, неуловимо похожая на Лену Ричи.
— Конечно, нет. Как можно быть патриотом ФСБ и создавать нам столько головной боли?
— Теперь мы получаем от него кандидатуру посредника, — сказал молчавший до сих пор мужчина, который посасывал пустую трубку из дорогого сорта дерева. — И она, согласитесь, наводит на размышления. Удивительное, безоговорочное доверие. Вы точно нигде раньше не пересекались с капитаном Веденеевым?
— Нет. Я, как правило, работаю один.
— Значит, доверие вы успели заслужить именно теперь? За тот небольшой срок, пока противостояли этому человеку?
— Если бы у нас с ним был сговор, он бы не стал требовать мою кандидатуру.
Вопросы продолжались еще некоторое время, но Сиверов уловил неожиданную перемену настроения. Мидовцы смирились с ситуацией. Похоже, нашли в ней выгодные стороны.
Сиверова освободили от охранных функций, ему предстояло целиком сосредоточиться на контактах с бывшим капитаном. В преддверии вызова на встречу мидовцы достали ему по своим каналам японское прослушивающее устройство, в пять раз меньше самого миниатюрного из тех, какими пользовались в ФСБ. Ничего не сказали о дополнительных функциях этой штуки, но Глеб не сомневался, что она работает еще и как «маячок», позволяя определить местонахождение в обширном радиусе.
С помощью специального шприца «японца» загнали ему под кожу — он никак не прощупывался, просто на внутренней стороне правой коленки осталось красноватое пятнышко вроде разросшейся родинки.
Сиверов однажды слышал о таких приборах — они считывают внутреннюю емкость тела, состав крови, частоту биения сердца. Попытку извлечь «жучка» можно отследить и точно зафиксировать по времени. Пересадка в другое тело тоже никого не обманет.
Глеб теперь должен был трижды подумать, прежде чем высказать что-то вслух. Известие о безболезненной операции Звонарев прочел с листа бумаги, где Глеб у него на глазах написал несколько фраз. Помрачнел, подтвердил кивком все опасения Сиверова. Показал на телефонную трубку, потом качнул указательным пальцем вправо-влево, наподобие метронома. «В обе стороны», — оценил Сиверов. Это означало, что «жучок» особо чувствителен: при разговоре по телефону он поймает голос не только твой, но и собеседника.
«Отказываться было нельзя», — согласился Звонарев, воспользовавшись свободным местом на листе.
«Я даже поблагодарил».
«Правильно».
Кто прав, кто виноват? Обычно он не задавался такими вопросами: предельно конкретное задание не оставляло места для сомнений. Но сейчас все слишком запуталось. Трудно принять сторону бывшего сослуживца, который докатился до захвата заложников. Еще труднее — сторону МИДа, списавшего капитана в утиль.
"Наверное, лучшим выходом будет исполнить роль посредника. Честно по отношению ко всем.
Еще неизвестно, какую игру поведет сам Веденеев. Но мидовцы точно не желают договариваться с ним по-хорошему, хотят как можно быстрее освободить своих наследников. На словах сказали, что рисковать не намерены, попробуют удовлетворить запросы капитана, некстати воскресшего из бетонной могилы. На деле они скорее всего решили обратиться к услугам другой структуры — официальной или теневой. Эта структура первой получит радиосигнал и не станет церемониться с бывшим сотрудником ФСБ", — написал Сиверов.
"Я предупреждал, что тебя возьмут под особый контроль, — написал подполковник на другой стороне листа, где бумага была разграфлена под бланк.
Потом развел руками. Это означало, что регулярного канала связи с Веденеевым у него нет, нет гарантий, что он успеет предупредить капитана.
Сиверову было неприятно, что каждый его шаг и каждое слово теперь под контролем. Он много ездил по городу, совершая необходимые покупки, которые давно откладывал. Сидеть на месте нельзя — срочный рывок сразу поднимет на ноги всех, кому поручена охота.
В спортивном магазине Глеб купил новую боксерскую грушу взамен старой с облезлой краской — та уже не раз лопалась по шву от удара, он боялся бить по ней в полную силу. В «Пурпурном легионе» приобрел музыкальный диск с подборкой арий Монсеррат Кабалье. Купил моющее средство для посуды, комплект лезвий для бритья. Испытывая чувство вины перед восстановленной служебной «девяткой», съездил в автосервис и залил за свой счет синтетическое масло — пусть лошадка хоть раз почувствует себя породистым скакуном.