Умереть, чтобы воскреснуть
Шрифт:
Обоим одновременно пришло в голову правильное объяснение внезапной выходки Сиверова.
Противник утянул жертву у всех из-под носа, и у Глеба не было времени церемониться. Так при освобождении заложников всем без разбору зверским голосом кричат: «Лежать, руки за голову!»
Овцы послушно валятся, остальных сносят, не опасаясь задеть невинных. Человек в темных очках замер на минуту, потом на лице его появилась гримаса досады.
— Не туда глядите! — столь же громко крикнул он в ответ. — Он у меня девушку увел!
И, невзирая на предупреждение, спрыгнул на землю.
Не прошло и трех минут совместных поисков, как хозяйка одного из коттеджей высунулась из окна, чтобы сообщить про такси с «шашечками». Информация тут же ушла на трассу. Взамен от звонаревского помощника пришли новости о пустом, стоящем на приколе «Мицубиси» и очухавшемся Каланцове.
«Двух человек я уже прошляпил, — сказал себе Сиверов. — Личный рекорд. Держу пари, он на достигнутом не остановится. Он четко знает весь расклад и скоро рванет на кладбище. Если Маша еще там, надо готовить срочные контрмеры».
Слепой снова разрывался между несколькими решениями. Преследовать такси? Отправиться на кладбище? А может, Веденеев сыграет внаглую?
Выкинет Веронику где-нибудь в лесу, недалеко от обочины, — связанную, с заклеенным ртом? Вернется сюда, где никто его не ждет, за Митрохиным или Леной?
Сегодня его день. Фортуна — это женщина, от нее нужно брать все в сжатые сроки, пока попал под настроение.
Глеб решил попросить совета у Звонарева. Тот как раз позвонил — в первый раз за тошнотворно длинный день Глеб услышал его голос. Доложил в двух словах обстановку, подозревая, что подполковник, возможно, знает и больше. Например, от Каланцова.
— — Не хочу вешать на тебя всех собак. Но разбираться придется. Прогнило что-то в твоем датском королевстве.
«Королем я здесь точно не был, — подумал Сиверов. — Скорее исполнителем, подставленным под монастырь».
Но вслух говорить о короле он не стал. Звонарев принял бы это за намек в свой адрес. — за попытку в чем-то обвинить его, как шефа всей операции.
— Куда мне сейчас?
— А сам ты как считаешь? Кровью искупать вину мне не надо. Главное, чтобы всем нам не стало еще хуже. Мне, между прочим, предстоит общение с родителями и прочими лицами, по чьей просьбе мы взяли на себя охрану. Врагу не пожелаешь.
— Так что мне делать? — Слепой физически ощущал, как утекает время, словно кровь из разверстой раны.
— Вцепиться в эту пару ногтями и зубами. Ребята помогут вернуть назад Веронику. Только вот куда… Подъезжайте в наш служебный гостиничный номер, лучшее место, чтобы успокоиться. Если б можно было запереть там с самого начала всю компанию… И напиши подробный отчет — до завтрашнего утра сумеешь?
Глава 26
Веденеев в самом деле быстро избавился от Вероники — еще быстрее, чем от Дениса, Загнал такси на одну из подмосковных свалок мусора. Подъехал с той стороны, где никто не мог заметить ярко-желтую тачку — ни бомжи, ни водители многотонных грузовиков, бесконечной чередой опорожняющих свои кузова. Разве только крикливые и наглые птицы видели, как авто зарылось в мусорную кучу, сгинув в ней без следа.
— Не бойся, это не насовсем. Промежуточная стоянка.
Веденеев нажал какую-то кнопку, и на приборной панели замигал крохотный зеленый «глазок».
— Попробуешь открыть дверь или сломать стекло — сработает взрывное устройство. Если кто-то снаружи дотронется до машины, случится то же самое. Все тютелька в тютельку: кроме меня никто не разминирует.
— Я задохнусь. Я уже задыхаюсь.
— Просто тебе неохота дышать вонью. На самом деле воздуха хватит: в этой куче достаточно мелких пустот, плюс запас в салоне.
Веденеев приоткрыл дверь, отчего внутрь просочилось несколько мятых банок от пива и прохладительных напитков, промасленный газетный ком, полбуханки заплесневелого хлеба, колпачок от авторучки и еще какая-то мелочь. Вероника смотрела на весь «джентльменский набор» с таким ужасом, с каким смотрят на клубок ядовитых змей. Ей казалось, что она не выдержит больше пяти минут. Вначале по телу пойдет аллергическая сыпь, потом воспалятся глаза — воспалятся так, что она будет чесать их, раздирая веки в кровь. Ну а потом.., медленное удушье с отеком лица и пеной изо рта.
Ее катарский знакомец выскользнул наружу и закрыл дверцу на ключ. Мусор не прилипал, не приставал к нему, будто подался в сторону под действием мощного биополя. Он словно бы знал, как обращаться с этой дрянью, как держать ее на дистанции. Сейчас вылезет наружу, и ему даже не придется отряхиваться…
Расставшись с Вероникой, Веденеев выскочил на накатанную грунтовую дорогу, по которой грузовики проезжали последний километр до мусорки. Проголосовал с широкой улыбкой, и его тут же подобрал «КАМАЗ», катящий обратно за новой порцией столичных отходов. Тем временем траурная церемония близилась к завершению. Сын покойной — один из столпов МИДа — конечно, мог организовать для матери участок на кладбище в городской черте. Но старушка много лет проводила лето на даче у подруги, и близлежащее тихое кладбище под березками без помпезных мраморных памятников чрезвычайно ей приглянулось.
Никогда раньше здесь не собиралось столько иномарок, столько хорошо одетых и хорошо пахнущих людей. Две пенсионерки, приковылявшие навестить одну из могил, поразились и полированному гробу и огромным венкам из желтых роз. Вначале решили, что собрался мафиозный клан. Потом засомневались в своем выводе из-за отсутствия широких плеч и массивных челюстей. Вдобавок эти люди грамматически правильно строили фразы и произносили слова с отчетливой дикцией.
После нескольких предупреждений от старшего новый сиверовский подчиненный держал ухо востро. К счастью, березовую рощицу насквозь пронизывало солнце — тонкие белые стволы не позволяли спрятаться за ними даже ребенку. Имея прекрасную память, Сергеев уже запомнил всех мужчин из более чем полусотни собравшихся — не только в профиль и анфас, но еще и по затылкам, пиджачным спинам. Он был уверен, что сразу заметит в этом однородном контингенте чуждое вкрапление.
Контингент в самом деле был особенным.
Сергеев еще не видел людей подобного рода в таком количестве — они казались иностранцами, хотя имели вполне славянскую внешность и общались на чисто русском языке; Во-первых, язык был слишком чистым, особенно у людей среднего возраста и старше. Во-вторых, поражало абсолютно нехарактерное для современной России сочетание признаков богатства и рафинированной культуры.
Разбогатевших бандитов и проходимцев он с первого взгляда видел как облупленных, чувствуя свое внутреннее превосходство над ними.