Чтение онлайн

– Что же это было за лекарство? – спросила я Деклана.

Почем я знаю? – Он закурил тонкую самокрутку. – Какая-то гадость. Мамаша говорила: «мое знадобье»; натирала нас этой фигней от всех хворей, даже от зубной боли – весь рот обжигало, хоть криком кричи.

– То-то чую, кориандром тянет, – сказала Тушка, скручивая косячок.

Мы все, кроме Скарпы, сидели в гостиной и слушали какой-то модный диск. Я довольствовалась остатками общего ужина, потому что задержалась, пытаясь настроиться на Прием. Мои попытки объяснить, чем я занималась на чердаке, оказались тщетными, но самой большой ошибкой было упоминание жлоньица. Одна Тушка выразила хоть какое-то сочувствие. Брат Зеб с головой ушел в священнодействие и забыл о моем существовании.

– Дек, – окликнул Боз, протягивая ему над моей головой пущенный по кругу косяк.

Когда Дек из вежливости помедлил, Боз предложил длинную белую цигарку мне:

– Айсида, солнышко, затянись; анаша – святое дело, покруче твоего зелья будет.

Я рассмотрела косяк:

– Боюсь закашляться.

Впрочем, такое предложение навело меня на некоторые раздумья. Наша вера не объявляет какую-либо сущность вредной лишь в угоду Мягкотелым, а в школе и даже у нас в Общине я слышала, что травка не опасна, хотя слегка дурманит голову. Честно сказать, электричество, которое питало всю аппаратуру в этом доме, смущало меня куда больше, чем плывущий по комнате дымок.

– А ты попробуй, – подзадорил Деклан.

– Была не была, – ответила я и сделала полный выдох. Но стоило мне потянуться за косяком, как Боз отдернул руку:

– Эй, не увлекайся, Айсида; тебя действительно кашель задушит, это точно. Просто легонько пыхни – и все.

Теперь я сделала вдох и подняла взгляд на Боза, который тоже сидел на огромной диванной подушке. (Самато я, конечно, сидела на деревянном полу.) Взяв у него длинную самокрутку, я затянулась, но не глубоко.

– …Хватит с тебя, Айсида, – сказал Боз, видя, что я пытаюсь сдержать кашель, и быстро передал сигарету Деклану.

Пару раз я сделала вдох-выдох, чтобы не саднило в горле (хоть чем-то конопля была похожа на жлоньиц).

– Оклемалась, Айсида? – глядя на меня в упор, спросил Боз.

Я кивнула. Мне нравилось, как он меня называл, соединяя две формы моего имени: «Айсида»; у него это выходило вкрадчиво, с растяжкой.

– Полный порядок. – Я изо всех сил сдерживала кашель.

У меня закружилась голова; алкоголь и то действовал куда медленнее. Следующий круг я пропустила, чтобы налить себе воды, но, дождавшись своей очереди, все-таки приложилась к косячку повторно, а потом еще раз.

Разговор сделался громким и очень веселым; почему-то я стала объяснить Тушке, что в некотором смысле абсолютно все сводится к воздействию на расстоянии, и важнее этого ничего нет; слушала себя и сознавала, что несу полнейшую чушь. Об этом я тоже сказала вслух, но она только рассмеялась в ответ. Тут пришли какие-то незнакомые мне люди, и Боз увел их на кухню. Через некоторое время я пошла туда за очередным стаканом воды и увидела, как Боз, сидя у стола с ножом в руке, взвешивает на весах маленькие кусочки какого-то черного вещества, заворачивает в бумагу и отдает посетителям. Боз встретил меня улыбкой. Мне к горлу в тот момент подступила легкая дурнота, поэтому я только улыбнулась в ответ и не говоря ни слова вернулась в гостиную. Не знаю, с какой стати, но у меня возникла смутная догадка, что Боз изготавливает разновесы для окрестных торговцев, чтобы те могли точно откалибровать весы у себя в лавчонках.

К моему стыду, минуло добрых четверть часа, прежде чем я заметила, что Деклан, сворачивая очередную самокрутку, загоняет в нее все то же черное вещество, предварительно подогрев его зажигалкой для улучшения консистенции, и только тут мне стало ясно, чем именно занимался Боз; от этого открытия меня разобрал такой неудержимый смех, что в какой-то миг я едва не потеряла контроль над мочевым пузырем. Успокоившись, я рассказала про эту путаницу остальным, и кто-то тоже начал смеяться, что вызвало у меня новый приступ истерического хохота.

Утерев глаза от слез, я извинилась и пожелала всем спокойной ночи. Подъем по стремянке в мой верхний будуар потребовал крайней осторожности и осмотрительности – нужно было постоянно иметь три точки опоры; с большими предосторожностями я проложила себе путь по колобашкам и дверным створкам, освещаемым только полоской света из открытого люка, и наконец, частично раздевшись, титаническим усилием воли залезла в гамак.

Голова кружилась, кружился чердак, и у меня было полное ощущение, что они вращаются в разные стороны. Я закрыла глаза, но от этого стало только хуже. Мне подумалось, что теперь, когда чувства так необыкновенно обострены, я все же смогу открыть душу Богу и услышать Их глас, но прежде нужно было остановить это бешеное вращение и подавить предательский хохоток, нет-нет да и сотрясавший мое туловище.

Я несколько раз глубоко вздохнула и, чтобы мобилизовать внутренние силы, начала проговаривать в уме историю нашей семьи – эта тема требует значительной концентрации, а также хорошей, цепкой памяти и, если угодно, широты взглядов.

Сальвадор Умм и Аасни Умм, в девичестве Азис, родили Двух дочерей, Бриджит и Рэю, а также сына Кристофера, который у Сальвадора был старшим сыном и появился на свет 29 февраля 1952 года, что сделало его Богоизбранником и обеспечило ему длинное, эффектное имя, оканчивающееся римской цифрой II, поскольку он был високосником во втором поколении. Сальвадор Умм и Жобелия Умм, в девичестве Азис, родили двух дочерей, Калли и Астар, а также сына Мохаммеда.

Кристофер Умм и Элис Умм, в девичестве Кристофьори, родили сына Аллана и дочь Исиду, которая появилась на свет 29 февраля 1976 года и получила имя с римской цифрой III, поскольку стала високосницей в третьем поколении. У Бриджит и неустановленного лица родилась дочь, Мораг, но впоследствии Бриджит стала вероотступницей и уехала в Америку, в штат Айдахо, где, по нашим сведениям, не произвела на свет иного потомства. Рэя тоже отреклась от веры, причем довольно рано; по некоторым сведениям, она вышла замуж за страхового агента и уехала с ним в Англию, в город Бейсингсток; нам неизвестно, есть ли у нее потомство. Мохаммед бездетен, живет в Англии, в графстве Йоркшир. Калли и Джеймс Тиллимонт родили дочь Кассиопею, сына Пола и еще одну дочь, Агарь. Астар и Малькольм Редпат родили двух сыновей, Гимена и Индру; Кристофер Умм и Матильда Блом родили сына Зебедия; Астар и Иоганн Майтнер родили сына Пана.

Эрин Пенякова и Сальвадор Умм зачали сына Топека и, предположительно, дочь Айрис. Джессика Бурман и Сальвадор Умм предположительно зачали дочь Элен. Фиона Галланд и Сальвадор Умм предположительно зачали дочь Хезер. Гея Самнер и Сальвадор Умм предположительно зачали дочь Клио.

Далее ясности нет.

Чердак вращался, как юла.

Я представила, что мирно плыву в фарфоровой лодочке вверх по течению к Подвескам Коллимуна, а подле меня сидит кузина Мораг; она плавно водит смычком по струнам хриплого многоголосного баритона, и с каждым ее движением лодочка продвигается вперед; потом я полетела на серебристой космической ракете, чьи сопла напоминали органные трубы; я лежала под «Теофоном», слушая Божий глас, но на линии возникли помехи, и Божий глас заглушила опера; я свернулась на полу в комнате Софи, в доме с башенкой за полуразрушенным мостом, и рассказывала Софи, валявшейся на кровати с журналом в руках, как хожу в собор играть на органе, но вместо слов у меня изо рта вылетали пузыри, и внутри каждого сплетались в немыслимых позах маленькие, жирные, совершенно голые парочки; я села за орган, но знакомый «флентроп» оскалился кравишами и превратился в пианино с опущенной и запертой на замок крышкой, под которой сновал туда-сюда гном, невпопад топающий по клавиатуре и не таясь, но приглушенно изрыгающий площадную брань; я возлежала на лунных облаках дедушкиной бороды и слушала пение звезд, рассыпанных у меня над головой, а ломаные всполохи северного сияния оставляли за собой шлейфы призрачного света, как надутые ветром паруса огромной бригантины, плывущей по галактикам.