Чтение онлайн

В общем, смерть Виктора Тарасова выглядеть естественной. Чтобы не привлекать внимание потерей интереса к делам, до трех дня Виктор решал насущные вопросы: собрал директоров филиалов, с азартом отчитал их, на совещании пообещал клиентам золотые горы — Гурский совсем обленился, пусть отдувается.

Немного посидел в одиночестве, разложил в голове по полочкам план действий, понимая, что три дня Виктора Тарасова не будет существовать. Потом сообщил секретарям, что через полчаса собирается в Думу, вызвал надежного паренька, который точно не пользуется линзами дополненной реальности, клиента клиники, и уехал с ним, переодевшись и выйдя через черный вход. Камеры наблюдения он там отключил еще два дня назад.

В «Панацее» бюджетный «ланос» не привлек внимания. Виктора встретила Светлана и сопроводила в цоколь, где некогда был склад, а ныне его тайно переоборудовали в лабораторию — специально для него.

Естественно, линзами Виктор не пользовался. В виртуал он выходил через очки дополненной реальности, какие применялись на заре появления «Панацеи». Благодаря Дубровскому, погибшему не без участия Краско, хакнуть его стало практически нереально.

Света ворковала и успокаивала, перетягивая жгутом его плечо, а он думал о том, что девушка рискует ради него жизнью. Все, кто соприкасается с ним, отныне в смертельной опасности.

Карина бы никогда не стала ради него рисковать.

* * *

Укол. Виктор скосил взгляд на шприц, где с раствором снотворного смешивается кровь, и картинка перед глазами смазалась, поплыла, и он погрузился в черноту.

Открыв глаза, Виктор подумал, что прошло мгновение. Зрение постепенно восстановилось, он понял, что лежит лицом в пол, а руки и ноги связаны, и запаниковал. Где он? Что с ним? Неужели его только сейчас схватили прихвостни Краско?

Издалека доносились крики, что-то лязгало.

Что с ним было, вспоминалось урывками: парень, похожий на Ди Каприо, почему-то — беременная женщина, плен…

Значит, его скоро подключат к стирателю, он вытеснит Краско и возьмет под контроль Цитадель, как он и планировал. Сумеречные должны его попытаться ликвидировать в числе прочих новичков, подключив к стирателю, и все, миссия выполнена, Ундервельт больше не во власти социопата, связь оборвана, можно возвращаться.

— Очнулся? — проговорили ровным безэмоциональным голосом.

Виктор перевернулся на бок: над ним склонился мужчина лет сорока пяти, с лицом, будто высеченным из камня. Правильные пропорциональные черты, темно-русые волосы с проседью, серые немигающие глаза.

Наган, человек, 49 уровень.

Кто это? Точно один из первых поселенцев, раз прокачался почти до 50-го, но Виктор его не помнил.

— Итак, Виктор Тарасов… — продолжил Наган. — Только не надо говорить, что это не ты, хорошо?

— Договорились, но…

Настроенный на диалог Тарасов открыл рот, чтобы велеть Нагану его отпустить, но будто невидимые пальцы сжали горло. Словно его телом управляли с помощью джойстика, и заела кнопка на панели.

— Это не Виктор Тарасов, — проговорили устами его персонажа. — Хотя его концепт интересен.

Ощущение было, словно Виктора оттеснили, зажали в углу и душат. Кто-то еще обитал в этом теле и пытался взять в руки бразды правления. Кто-кто… Тарвит! Искусственная личность прижилась и отказалась разрушаться.

Кадрами промелькнули его воспоминания: местные, беременная Сара, дети, рожденные здесь. Этот мир, черт побери, реален! Он живет собственной жизнью, и пуповина с материнским миром давно обрезана. Возможно, что и вернуться не получится.

Ну уж нет, Виктор так просто не отдаст тело, которое он создал под себя, синтетической сущности! Он с минуту посылал мысленные команды рукам, ногам, языку. Начала болеть голова так, что слезы навернулись, но ему таки удалось вернуть контроль над телом, однако Тарвит не исчез, а просто затаился и мог вернуться в любой момент.

— Ты кто такой? — прохрипел Виктор, обращаясь к пленителю.

Наган смотрел пристально, молчал. Наконец выдал:

— Я не понял, у тебя что, раздвоение личности? Ты разговариваешь разными голосами.

— Типа того. Так кто ты? На кого работаешь?

— Думаю, мое имя ни о чем тебе не скажет. Меня зовут Ростислав Нагорный, я частный детектив, — в его глазах промелькнула злость.

— Ты из Москвы?

Тарасов задал риторический вопрос, а Тарвит еще не оправился от шока, хотя всей душой желал расспросить Нагана о том, что происходит. Но пока Виктор был сильнее, он улавливал отголоски его мыслей и желаний.

— Да, — кивнул Наган. — Меня наняла Карина, я расследовал твое исчезновение. А потом… Потом жена пыталась меня убить, начался какой-то сюр. Краско объяснил, что Гурский через линзы управляет людьми, замещает их сознания головорезами из Ундервельта.

Проклятье! Виктор выругался, перевернулся на спину, сел рывком.

— Ты сказал ему, что нашел меня?!

— Конечно, — подтвердил Наган. — Вы ж с ним заодно?

— Твою мать, идиот! — заорал Виктор, потому что его красивый и сложный план с лязгом и грохотом накрывался медным тазом. — Да Гурский — пешка, он вообще никто! Детектив, черт бы тебя побрал! Дебил ты, вот кто, а не детектив! Ты понимаешь вообще, что натворил? Хана нам теперь: и мне, и тебе, и всему!

Наган смотрел на него с интересом, покусывая губу, и взгляд с каждым словом все больше наливался свинцом. Не такой реакции ожидал Виктор.

— И что же происходит на самом деле?

Будь руки свободными, Виктор врезал бы в это тупое рыло. Надо ж быть таким придурком! Хотя… даже он сам поначалу верил Краско!

— Ты труп… И я труп. Теперь нам ничто не поможет! Тебя Краско вывел в вирт с помощью линз?

— Нет, — спокойно ответил Наган. — У меня никогда их не было.

— Да? Ну хоть сознание твое свободно. А вот тело — нет. Оно теперь полностью во власти Краско.

Действие происходило в темном ангаре, где туда-сюда сновали обитатели Ундервельта. Бородатый дворф сунулся к Наган, но тот зыркнул на него и изгнал взглядом.

— Странно. Он говорил, что вы союзники, — стоял на своем Наган.

Виктор лихорадочно соображал. Наган, выходит, не в курсе, что происходит на самом деле, Краско его точно так же нагнул, нужно выяснить, что конкретно он наплел детективу. Если склонить его на свою сторону, то не все кончено. И всего-то нужно рассказать правду, даже врать и преувеличивать не придется.