Чтение онлайн

Странно, но Андрею было почему-то жаль этих электронных червячков, которые копошились и верещали у сына в карманах. Когда Шурка в очередной раз выбрасывал надоевшего или сломанного тамагочи, у Андрея почему-то портилось настроение. Сначала он упрекал сына в небрежности, но Шурка только недоуменно пожимал плечами и отмахивался. Мальчишка был твердо уверен, что жалеть о недорогой вещице нечего, не живая ведь...

Что для русского хорошо, то немцу смерть. Так и с этими игрушками. Наблюдая за тем, сколько раз на дню Шурка перезаряжает тамагочи, как небрежно он забывает питомца на столе или под подушкой, Андрей понял, что нечего было японцам соваться со своим изобретением дальше восточной Азии. Только там, где тысячелетняя мудрость традиционно трепетно относится к любой жизни, даже к электронной, смешная игрушка имела успех, а ползающее по экрану условно-живое существо могло стать членом семьи.

Неизвестно, как жилось смешным японским игрушкам в иных частях света, но в России тамагочи был нужен ребенку исключительно для того, чтобы сначала показать приятелям, что и у него это самое есть, а потом проверить хорошенько, сколькими способами можно довести питомца до могилы.

Андрею иногда хотелось посмотреть, что же будет происходить с тамагочи дальше, если его холить и лелеять. Что может из него вырасти? Каким станет электронное изображение спустя очредной условный год? Но увы, Шурка не давал отцу такой возможности. Больше, чем на две недели заботы об игрушке Шуркиного терпения не хватало.

Тамагочи попискивал, гоняясь за мячиком из угла в угол экрана. Андрей заметил, как женщина за соседним столиком недоуменно косится на Шурку и его игрушку. Конечно, со стороны забава сына выглядит занятием не по возрасту. Андрею не нужно было привлекать чужое внимание, и он поспешно сказал:

– Если тебе невмоготу, Шурка, пойди погуляй.

– Правда можно?!
– засиял Шурка.

– Можно, только не забывай, что ты сегодня выглядишь, как приличный мальчик. Не нарвись на своих помоечных друзей.

– Да ты что, па?! Кто же меня узнает?!
– Шурка нахлобучил кожаную кепочку и вскочил со стула.

– Денег добавить?

– Да есть у меня...
– отмахнулся Шурка и, лавируя между столиками, устремился к выходу.

Андрей снова отвернулся к окну. Он никогда не волновался за Шурку, когда тот убегал на улицу. Как только сын исчезал из его поля зрения, Андрей понимал, что так ему даже спокойнее. Куда тревожнее было, когда Шурка вертелся где-то поблизости. А на улице никто не приставал к нему с ненужными расспросами. Предоставленный сам себе, Шурка прекрасно сам за себя отвечал.

На уличных мальчишек сейчас никто не обращает внимания, даже милиция уже не отлавливает их, только лениво перегоняет с улицы на улицу, словно стаю бездомных собачонок... И Шурка, выполняя отцовские поручения, чаще всего вертелся среди малолетних бомжей. В своей ужасной одежде, подобранной на помойке, измазавшись грязью, с торчащими наружу лохмами он был стопроцентно похож на обычного запаршивевшего мальчишку. Бывало, случались стычки, в которых Шурка получал синяки и ссадины, однажды его здорово побили несколько взрослых подонков, но в целом мальчишка оказался изворотливым и толковым.

В последние недели Шурка излазил весь район, в котором находилась квартира Березиных, он дежурил у служебных выходов тех зрелищных заведений, в которых выступал телекинетик, подсматривал за Березиными на улице. Зоркие глаза сына подмечали любопытные факты, и Андрею была необходима помощь мальчишки... Помощник из него получился отличный во всех отношениях.

Намеки на то, что он плохой отец, которые иногда позволяла себе Юля, были неприятны Андрею. Тем более, что он прекрасно знал: Шурка от него без ума. Глаза мальчишки загорались всякий раз, когда Андрей интересовался чем-нибудь или давал сыну какое-либо задание...

Шурка окончил всего два класса в специнтернате, и вот уже несколько лет мотался с Андреем по всей стране, из одного места в другое. Но судить Андрея за это в нынешнем свободном обществе было некому. Шурка был его существом, его собственностью, и никто не мог распоряжаться его жизнью, кроме Андрея.

Да зачем, в самом деле, сдалась Шурке школа? Со временем, если Андрею удалось бы осуществить свои планы, Шурка мог бы получить от жизни столько, сколько никогда не получит обычный здоровый и нормальный ребенок с самым престижным образованием за душой...

Марьян появился в кафе почти сразу же после того, как Шурка освободил место.

Равнодушно и брезгливо поглядывая по сторонам на вполне приличных посетителей, он прошел к столику Андрея, поздоровался и с комфортом устроился на пластиковом стуле.

– Что-то ты припозднился, - заметил Андрей.

– Я ждал, пока уйдет мальчик. Я не обсуждаю такие дела в присутствии посторонних свидетелей. Твой Шурка уже свидетель...
– Марьян откинулся на спинку стула и чуть устало проговорил: - Хочешь пользоваться моими услугами - придерживайся моих правил. Я же тебя предупредил.

Андрей всегда удивлялся, насколько разным мог быть Белый Марьян в зависимости от обстоятельств.

Андрей помнил Марьяна скромным, немного боязливым и обидчивым пареньком, которые занимался чем-то непривычным и не совсем нормальным, очень этого стесняясь и пряча от посторонних глаз свои способности.

В Совете Гильдии, в присутствии убеленных сединами старейшин он все так же был тише воды, ниже травы и мельче козявки.

Ну а в своем салоне Марьян был хозяином, перед которым трепетали все

его служащие, властным брюзгой и строгим занудой. Здесь он обрел подобающее

достоинство: был странный, загадочный человек, знающий себе цену,

невозмутимый, пренебрежительный. С таким Марьяном шутки были плохи. Такого

Марьяна Андрей втайне побаивался.

Ну а теперь перед Андреем сидел совсем другой Марьян. Этот Марьян, несмотря на строгое выражение лица и хмурую гримаску ждал от друга похвалы и ласкового слова. Но Андрей сейчас не был расположен нежничать. Его съедала тревога, и он не мог себя пересилить.